Второй ребёнок короля - Лилия Орланд
Разумеется, от холода. Не от страха. Чего мне бояться?
Я глубоко вдохнула и прошла в приоткрытую дверь второго помещения, которое поменьше. Подошла к правому столу. Я всегда лежала на нём. Вот и сейчас ступила на небольшую скамеечку, стоящую здесь мне в помощь, и села на стол. А затем, чуть помедлив и ещё раз глубоко вдохнув, легла.
Металлическая поверхность холодила ягодицы и лопатки, прикрытые лишь тонкой тканью.
— Ты готова? — спросил подошедший отец.
Под таким углом он виделся мне незнакомцем, страшным и опасным, поэтому я старалась на него не смотреть. Переводила взгляд на белый потолок, казавшийся очень далёким из-за яркого света ламп.
— Да, — выдавила пересохшими от напряжения губами.
— Хорошо, — магистр принял мой ответ и привычно посоветовал невозможное: — А теперь расслабься.
Следом за своими словами отец слегка переместился вдоль стола и коснулся моего лба пальцами. Прикосновение было коротким и лёгким. Но я тут же почувствовала, как всё вокруг поплыло. Будто я снова находилась в лодке посреди озера. Только в этот раз никто не собирался выталкивать меня в холодную воду, чтобы научить плавать таким варварским методом.
Я почувствовала запах спирта, предшествующий прикосновению прохладной ватки к моему животу. Это было щекотно и не страшно.
«Это и не должно быть страшно», — мелькнула последняя мысль, прежде чем я провалилась в темноту озёрной воды.
Глава 4
Я очнулась от резкой боли в животе. Сколько бы раз это ни повторялось, никак не могу привыкнуть.
Я сложилась пополам, втягивая воздух сквозь зубы, а затем осторожно выдыхая его.
— Ты уже проснулась, дорогая? — в такие моменты отец был очень заботлив и предупредителен.
Он поднёс мне тёплое питьё, снимающее боль. И когда оно подействовало, помог спуститься на пол.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он участливо.
Я прислушалась к себе. Боль постепенно проходила, таяла в тёплой неге, окутавшей тело после лекарства.
— Хорошо, спасибо, мне уже лучше, — сообщила отцу, продолжая опираться на его руку.
Он помог мне дойти до ширмы, за которой я сменила наряд для процедуры пересадки на свою повседневную одежду. А затем повёл меня в кухню.
Здесь за мной тоже ухаживал отец. Хотя я и пришла в себя настолько, что могла бы сама приготовить завтрак.
— Вы слишком добры ко мне, — произнесла я, наблюдая, как он разогревает для меня вчерашнее жаркое.
— Что ты, Лидия, долг каждого отца — заботиться о своей дочери, — магистр погладил меня по волосам и тут же отошёл, потому что мы оба смутились от этого неожиданного проявления нежности.
Поставив передо мной тарелку с жарким, отец положил порцию и себе. Сел напротив и с аппетитом принялся за сытный завтрак.
Прежде он никогда не вёл себя подобным образом. И я решила, что это хороший знак.
Я тоже взяла ложку. После трёх дней поста вчерашнее жаркое казалось пищей богов. К тому же у меня проснулся зверский аппетит, который будет сопровождать меня в течение всего месяца.
И это тоже было хорошим знаком — эмбриону понравился «сосуд». И он согласился расти внутри меня.
Иногда было даже жаль, что это всего лишь на месяц.
Конечно, я понимала, что совершенно не готова родить собственного ребёнка. У меня нет ни мужа, ни дома, ни профессии, которая помогла бы зарабатывать самостоятельно.
Периодически я задумывалась о своём будущем. Но там всё было туманно и неопределенно.
Я бы хотела учиться, получить профессию и встать на ноги. Для этого нужны деньги на оплату Академии и разрешение опекуна. Но мне элементарно не хватало решимости, чтобы попросить отца о помощи.
И вдруг он говорит такие слова… Долг отца — заботиться о дочери?
— Отец, у меня есть одна просьба… — начала я и вдруг оробела.
Я никогда и ни о чём его не просила. Не решалась. И сейчас вдруг показалась себе чересчур самонадеянной.
Но отец отреагировал с неожиданным участием.
— Смелее, Лидия, говори, чего ты хочешь?
И я решилась.
— Я бы хотела учиться, если вы не возражаете.
— Учиться? — в голосе было столько удивления, что я опять смутилась. Но отец вдруг продолжил. — И где бы ты хотела учиться?
— В Женской академии.
Этот ответ я продумала уже давно. Там обучали нескольким специальностям и исключительно женщин.
Смешанные учебные заведения только начинали появляться. И говорили, что в них царствуют далеко не скромные нравы. Это было не по мне.
— В Женской академии? — отец даже отвлёкся от жаркого и с любопытством посмотрел на меня. — И какую профессию ты хотела бы освоить?
— Кухарки или швеи, — быстро ответила я.
Предпочтительнее, конечно, поварской факультет, готовить мне нравилось больше, чем шить. И выходило у меня намного лучше. Но обучение там стоило дороже, поэтому я согласилась бы и на второй вариант.
— А почему ты не хочешь стать сестрой милосердия? Эта профессия сейчас очень востребована. Тебе будет несложно найти работу. К тому же ты помогаешь мне в лаборатории, и кое-какие знания у тебя уже есть. Ну и я мог бы тебя поднатаскать для поступления, — отец продолжал меня изумлять, так серьёзно он рассуждал о моём будущем.
— Правда? — на глазах у меня выступили слёзы, настолько невероятным казался этот разговор. — Спасибо, спасибо!
Я бы бросилась отцу на шею, если бы на не разделял широкий кухонный стол.
— Давай мы поступим так, — рассудил отец, прежде чем вновь вернуться к завтраку. — Завершим этот заказ, получим деньги и отложим их на твоё обучение. Ты можешь брать книги по медицине в моей библиотеке. И, если у меня не будет более важной работы, я займусь твоей подготовкой к вступительным экзаменам.
Я всё-таки всхлипнула, исключительно от счастья. Ещё бы — ведь прямо сейчас начинала сбываться моя мечта.
Отец не стал ждать слов благодарности. Он отодвинул пустую тарелку и поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен.
Я же осталась сидеть наедине со своим счастьем и мыслями о будущем. А ещё грязной посудой, которую мне предстояло вымыть.
Следующие дни я делила между кухней и библиотекой, где читала книги по медицине. Большая часть была мне совершенно непонятна. И я ждала, когда у отца появится свободное время, чтобы разъяснить мне эти моменты.
К сожалению, работы у него было по-прежнему много. Мы встречались только, когда я приносила ему еду, и во время ежедневных осмотров.
Каждое утро я спускалась в лабораторию, где магистр исследовал моё состояние и записывал показатели. Сначала он брал меня за
