Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

и сладостных взоров. Холодно на него взглянув, сухо произнесла: — Избавь от своего общества, пожалуйста! Лучше порку в зубы, чем общаться с тобой!

— Это как раз никуда от тебя не денется, а вот кое-что другое… — Он величественно шагнул ко мне, скаля зубы в улыбке. Победитель…

Все это время я механически вертела в руке шарик для сжигания магических эльфийских зарослей. Ради такого случая можно пожертвовать памятью о войне.

— Я всего лишь хочу получить свое… — гадко улыбаясь, сообщил мне Лель. Когда он подступил совсем близко, не отрывая от него взгляда, я активировала шарик и незаметно сунула ему за пояс, чтобы великодушно согласиться:

— Получай… СВОЕ.

Лель явно планировал и дальше спокойно издеваться над пленниками, стоящими под прицелами бандитов, но вышло иначе. Шар зашипел и вспыхнул, вызвав вопль шока у Леля и панику у бандитов. Одежда на Леле загорелась, он кинулся на землю, катаясь и с воплями гася огонь…

Эльф буркнув: «Безрассудная…» — мгновенно свалил меня на землю, убирая из-под стрел обезумевших разбойников. В этом хаосе я оказалась под эльфом, вглядываясь Лорму в лицо. Он уставился на меня в ответ, крепко сжав губы. Кажется, взбешен. Ну и пусть, видимо, и этот меня ненормальной считает. Переживу. Я всегда боялась кого-либо обидеть или расстроить, но почему-то все считали со мной проделывать это хорошо. К троллям все!

Жаль, Ольюшку и тетю больше не увижу. Глаза защипало, горло сдавило — кажется, я вновь готова разреветься. Я стиснула зубы и оглянулась, чтобы взглянуть на потерявшего сознание Леля. Но его уже унесли.

После этого паника довольно быстро закончилась, разбойнички успокоились. Нас тщетно попытались избить ногами, но эльф прикрыл воздушным щитом, так что у них ничего не получилось.

Кто-то властным тоном отдал приказ связать пленников. Нас грубо завернули в сети, закинули в небольшой возок, запряженный лохматыми горными лошадками, и куда-то повезли.

Догадываюсь куда… Один раз оттуда убежала, может и второй получится.

В отряде разбойников, схватившем нас, я насчитала около двух десятков человек. Но в лагере, куда нас везли, — я знала это точно, именно там была в качестве невесты Леля, — их было около сотни. Кроме самих разбойников там имелась пара поваров, трое кузнецов, оружейники, и даже портные.

Именно торговыми делами объяснил свою кочевую жизнь и постоянные отлучки Лель. Он же рассказывал, что у них имелся и второй «купец со своими людьми», видимо, тот самый, который сейчас отдавал приказы разбойникам.

Наконец нас доставили в лагерь. Здесь все было как раньше. Под высокой скалой, укрытой широкими кронами деревьев, стояло около двух десятков палаток, а на поляне неподалеку было привязано несколько лошадей. В воздухе плыл легкий запах дыма, звучали громкие голоса; судя по возгласам, люди Леля вернулись к походным кострам и собирались отметить удачное окончание преследования.

Не выдержав, я тихо заплакала.

— Все хорошо, Фиалочка… Все наладится… — печально вздохнул эльф. Мы по-прежнему лежали связанными: я плакала, скрыв лицо, а ладонь Лорма, который лежал позади меня, словно поддерживая, лежала на моем плече.

Я в отчаянии покачала головой:

— Нет, не наладится. Я два года его ждала, потом защищала перед братом, который с первого мгновения стал подозревать Леля в чем-то плохом. Я оставила брата, наш отряд и ушла из пещеры, едва Лель явился за мной… Я предала всех!.. Зачем⁈ Нет, больше ничего и никогда не наладится! Это все…

Эльф вновь вздохнул:

— Так не бывает. Я знаю, о чем говорю, полтора века позади. Через неделю боль отпустит, останется только грусть, через месяц отойдет и она, а за этим придет понимание, что все получилось как надо.

Моего ответа Лорм не дождался. Я просто промолчала, переживая испытанное потрясение заново. Кто бы мог подумать! Лель промышлял разбоем, а я его героем считала!

Эльф, исподтишка поглядывал на мои молчаливые страдания, но с успокоениями больше не лез, только спросил:

— Очень близкий друг?

Я покачала головой, это можно было понять как да, и как нет.

Немного помолчав, эльф добавил:

— Признаться, сначала я решил, что вы связаны с разбойниками, Фиалочка.

— Оказалось, что на самом деле связана… — Горячие слезы вновь брызнули из глаз.

— Нет, я так подумал, когда остановился, чтобы подобрать вас.

Я на миг отвлеклась, пытаясь понять, о чем он, потом горестно покачала головой:

— А что еще вам осталось думать? — проглотив комок боли, я хрипло добавила, — получается, я своего жениха на самом деле ни капли не знала. А для вас я и вовсе случайная попутчица…

Эльф только с сочувствием вздохнул.

Погода портилась. Становилось все холодней. Нас напоили, да так и оставили на возке под охраной троих бандитов. Но чуть позже по долине, словно гигантские щупальца воздушного осьминога, поползли клочья густого осеннего тумана. Стало невыносимо холодно. Я застонала, пытаясь пошевелить головой. Шея горела, словно в огне, жгло от боли запястья и щиколотки — за руки и ноги нас приковали к повозке. Охранники развели костер и завалились спать, невзирая на приказы «купца». Хотя нам разницы не было, отсюда не выбраться, мы связаны и прикованы. Я не могла помочь ни себе, ни эльфу. Это была ужасная бессонная ночь.

Когда рассвело, кто-то отдал приказ, и несколько возков вместе с пленными тронулись в путь. Я напряженно осматривалась, изо всех сил напрягая измученную шею. Сердце колотилось, пальцы дрожали, не расслабишься. За нашей повозкой ехали еще три, полные пленниками.

Лорм незаметно придвинулся и, наклонив голову в мою сторону, тихо произнес:

— Мы двигаемся к морю… — возок качнуло и Лорма, еще сильнее придвинуло ко мне. — Чтобы мы не увидели где их пристань, они используют порковский порошок. Главное, его не вдыхать! — неразборчиво шепнул он, — … изобразить крепкий сон.

— Я поняла, — протянула я, стиснув зубы, чтобы не стонать от боли. Проклятая тряска, из-за нее по затекшему за ночь телу огнем растекалась нестерпимая боль.

Один из охранников заметив, что мы переговариваемся, грубо толкнул эльфа к краю возка, чтобы он больше не мог ко мне приблизиться.

Мне казалось, эльф все это время вел себя слишком невозмутимо. Чересчур. Он умел сражаться, я видела, однако, в момент захвата не предпринял малейшей попытки спастись, словно принял какое-то решение. Дал себя заковать и вообще… Очень странный эльф.

Жутко хотелось есть. Сейчас бы тетушкиных гусей… а ведь все из-за них и получилось!

Едва я засобиралась в Лазурь, тетушка вдруг разволновалась,