Как леший нас с тобой по лесу водил - Татьяна Сеничка

цвета. Из серединки бутона выглядывала ярко-розовая сердцевина, а запах витал карамельный, до боли знакомый. Я понюхала бутон, повернулась и наткнулась на Кощея. Мы смотрели друг другу в глаза. Я не выдержала, встала на носочки и понюхала его шею, мазнув кончиком носа по бархатной шее. Да, запах точно такой же.

— Это моё любимое дерево.

— Но если ничего не растет вокруг, откуда взялся этот сад?

— Моя магия.

— Что ж это за магия такая, граф? Демоны же несут только разрушение и смерть.

— Не в моём мире мой цветочек. Моя сила в создании красоты. Я чувствую драгоценности, золото, шедевры искусства. А ты — наипрекраснейшее, что я видел за всю свою жизнь.

Он нежно взял меня за подбородок, и наши губы вдруг оказались так близко, что я кожей почувствовала тёплое дыхание. Всмотревшись в чёрные глаза, я увидела янтарные вихри прямо в радужке. Завораживает, да так, что хочется смотреть вечность. Я заставила себя отвести взгляд и вернуться на мощёную тропинку. Моя рука перехвачена широкой ладонью, и почему-то я была совсем не против. Маруся тихо, по-кошачьи плелась рядом и не мешала нам общаться. Кощей поведал, что его сила на родине велика десятикратно, а тут её хватает лишь на сад и другие мелочи. На немалой территории сада разлились чистые ручейки, даже было небольшое озеро с пёстрыми утками и уютными беседками. Мне очень понравилось тут гулять. Прямо у выхода расположилась церквушка, её золотые купола я видела, когда въезжала в поселение.

— Нам направо, хочу показать тебе площадь.

— Можем сначала в церковь зайти?

— Зачем?

— Просто хочется.

— Ведьма в церковь?

— Ну и что? Я ж крещёная.

— Крещёная ведьма? Ты удивительна, Ягиня.

— Все попаданки из моего мира крещёные, даже верховная.

Христианство в этот мир принёс с собой попаданец — священник. Слова его были настолько сильными, а народу так хотелось во что-то верить, кроме бога молнии, что они с радостью ринулись в церковь внимать слово божье. Для меня это частичка родины, место, где моя душа хоть немного может притупить тоску.

Я надела предложенный темно-синий платок. Правда, девушка, что дала мне его, через чур выпучила глаза. Кощей тоже вошел со мной в церковь. Ух, она построена одна из первых по всем правилам. На потолке роспись ангелов, иконы святых, распятый Иисус и запах ладана. Я поставила свечку святому Николаю и Матроне. Священник стоял в углу, пыхтя и краснея. Я решила проверить, насколько он благочестивый.

— Здравствуйте, батюшка, благословите.

— Ведьму?

— Рабу божью.

— Ведьма?

— У вас пластинка заела? Ведьму, рабу божью, благословите.

— Некрещеных не могу.

— И крещеных, и некрещеных обязаны, потому как дитя, просящее милости, является дитям господа бога нашего! — Выкуси! — А вообще я крещеная на третий месяц от рождения, имя мне данное церковью — Агния.

— На что благословить?

— На путь трудный, но по плечам моим.

— Что за путь, Агния?

— Помощ поселению.

— Благословляю тебя, Агния, дитя божье. — Дотронулся дрожащей ладошкой моего лба и молился, молился искренне.

Светлая энергия так и полилась мне прямо в сердечко, да так, что плакать захотелось от такой чистоты. Маруся, не контролируя себя, потерлась о ноги батюшки. Он не испугался, только улыбнулся, положил ладонь на её пушистую головку.

— Мне вам пару вопросов задать нужно, выйдем на воздух? Не будем мешать молящимся.

Священник показал рукой на внутренний двор храма. Кощей смотрел на меня и улыбался с нежностью. Боже, неужели он влюбился в меня с первого взгляда? Батюшка привёл нас в беседку. Отсюда видно редких прихожан и двух служащих храму.

— Как много людей из поселения ходят в храм?

— Мало, очень мало. Вера утеряна, по большим праздникам — половина народу. Раньше ходили все.

— Я вызову чертей и хочу, чтобы вы знали.

— Для чего нам тёмные силы?

— Возрождать веру в церковь будем. Ничто так не гонит людей в храм, как страх перед необъяснимым. Подскажите, вы помните Катарину?

— Помню.

— Какие у вас были отношения?

— С моей стороны никаких, с её — ненависть.

— Она же белая ведьма была.

— Белая и злая.

— А к ней люди за помощью ходили вообще?

— При мне ни разу не замечал.

— Ясно, спасибо вам, батюшка.

— Заходи к нам ещё, Агния.

— Обязательно.

Хорошо на душе стало, прям хорошо. Маруся переполнилась светлой энергией и идёт, шатаясь, словно пьяная.

— Что с ней?

— Передозировка светом. Нам, наверное, домой пора, ей поспать нужно.

— Ты позволишь ей выспаться у меня? Сегодня праздник и народные гуляния, я хотел тебя познакомить с людьми. С ней ничего не случится.

— Хорошо.

От храма до дома главы поселения идти двадцать минут пешком. Весь путь Кощей нес Марусю на руках. Он уложил её прямо на свои подушки, застеленные чёрным шелковым постельным бельём. В спальне из мебели была лишь большая кровать, выход на балкон и камин. Кощей любил тёмный интерьер тёплых оттенков, позолоченные детали и картины с зимними пейзажами.

— Ты не устала, Ягиня?

— Немного, у тебя есть кофе? Ой… Мы перешли на «ты»…

— Мне наоборот так комфортней. Располагайся на террасе, я приготовлю кофе.

Терраса, наверное, его любимое провождение отдыха в доме. Я сейчас находилась на самой высокой точке поселения. Отсюда видно весь городок, иначе я назвать не могу. Красивые деревянные дома, ровные участки, вокруг поселения стелется туман, несмотря на то, что хоть и пасмурно, но до заката ещё есть несколько часов. Звучат колокола, видна гора и даже тот самый замок, который пренадлежит Кощею. Видно дорогу, по которой копатели идут с работы домой. Видно, как заканчиваются приготовления к празднику. На середине площади возвышался фонтан с удивительной скульптурой из блестящего метала в форме ангела. Скульптура так удивительно выполнена, что казалось, платье на девушке сделано из тончайшего шелка. Крылья её расправлены, а ладони сложены так, будто она держит в них что-то. К её крыльям прикрепили фонарики и растянули их над всей площадью.

— Красивый вид, правда?

— Да, очень красиво.

— Кофе.

— Спасибо. Скажи, почему ты не вернулся жить на гору?

— Люди приняли не только мою помощь, но и меня. Я понял, что жить с ними хорошо, не одиноко, и, честно, мне не хочется быть отшельником, как леший. Так ведь