Заноза королевского некроманта - Анна Ликина

назначат служить где-нибудь в глубинке и лечить простолюдинов? – усмехнулась будущая баронесса Перелётного края.

Я перевела взгляд на Аристарха Валерьевича. В его глазах читалось предвкушение. Видимо, не только мне не нравились стереотипы о женском образовании, укоренившиеся в высшем рукийском обществе. Мысленно даже руки потёрла. Сами напросились. Гулять так гулять.

– Нет, совсем не боюсь. Некроманты не делят общество на слои. Лишь на классы нежити, в которую после смерти могут обратиться и аристократы, и простолюдины, – уверенно ответила я, обводя девушек взглядом.

Декан едва сдержал улыбку. Герцогиня застыла с открытым ртом, так и не донеся бокала. Девушки же скривились.

– И вам нравится там учиться? – лицо Ирины вытянулось.

– Очень, – простодушно ответила я, – Это ведь так увлекательно бродить ночью по кладбищу, жечь тлеющую плоть, рубить мечом воняющих мертвечиной зомби.

Девушки дружно прикрыли рты, их лица перекосило от брезгливости. Елизавета Павловна сидела с задумчивым видом и сверлила сына взглядом.

– Некромант – мерзкая профессия, – выдала Милолика и тут же закусила губу. Её взгляд заметался раненой птицей от Аристарха Валерьевича к Елизавете Павловне.

– Не хуже целителя или демонолога, – пожала я плечами.

– В роду дель Комсо мужчины всегда рождались с даром некромантии, – спокойно заявила герцогиня, разделывая на кусочки отбивную из ягнёнка, – Но женщины всегда были хранительницами очага. Теми, кто ждёт своих мужей из боевых походов, а не бегает с мечом по погостам.

Девушки закивали с умным видом. Аристарх Валерьевич ободряюще мне улыбнулся. В груди что-то кольнуло. И это было точно не сердце. А после меня захлестнула ненависть. Да такая мощная. Пришлось спешно сделать несколько глотков вина, чтобы успокоиться. Но сердце всё равно колотилось с бешеным ритмом. Никогда ничего подобного не испытывала.

– Мужчинам иногда нужны и те, кто разделит с ними не только тепло уютного дома, но и те, кто прикроет спину в сложный момент, – не удержалась я.

А стоило всё же промолчать. Хотя бы ради Аристарха Валерьевича…

Глава 11

Аристарх

Странная вспышка магии, едва ощутимая, но тревожная. Миг и уже всё спокойно. Но я увидел перемену в поведении Софьи. Только что она сидела спокойная и уверенная, а после вспышки буквально источала густую, вязкую ненависть. Словно кто-то на мгновение подменил милую Занозку на злобную ведьму.

Но девушка взяла себя в руки. И совершенно спокойно ответила матушке. Чем, естественно, распалила её ещё больше.

– Действительно? – насмешливо подняла бровь герцогиня, – Прикрывать спину? Да что вы можете об этом знать?

То, что она скажет дальше не понравиться ни мне, ни Софье. Знал это точно. Елизавета Павловна в минуты гнева любила терзать мою старую рану. Именно поэтому я поднялся со стула и потянул Занозу за руку. Она с недоумением уставилась на меня.

– Пожалуй, ужин можно считать оконченным, – мягко произнёс я.

Софья понимающе кивнула, поднялась.

– Нет уж! Мы не закончили дискуссию, – голос матушки стал холоднее, а взгляд прожигал спину, – Однажды одна такая же умница-разумница пришла в наш дом и принесла несчастье своим вывертом и псевдопониманием благополучной семьи! А потом погибла, навсегда разбив моему сыну сердце…

Только тепло руки Софьи удерживало меня от погружения в болезненные воспоминания. Замер, казалось, всего на мгновение, уже хотел обернуться и высказать герцогине всё, что думаю. Но встретился взглядом с глазами девушки. Ярость, что секунду назад распирала грудь, отступила.

– Ты не права, – я повернулся к матери и посмотрел ей в глаза.

Елизавета Павловна нахмурилась.

– В чём?

– Не навсегда. Иногда и некроманты способны залечить смертельные раны, хоть это и не их специализация.

Гостьи матери затаили дыхание. Сама Елизавета Павловна открывала и закрывала рот как выброшенная на берег рыба, но так и не смогла подобрать слов. Мою метафору она прекрасно поняла.

Я же развернулся, крепче сжал руку Софьи и потянул её к выходу. До самой её опочивальни мы шли молча. Остановились у двери.

– Пожалуй, моя идея была глупой. Не стоило привозить вас сюда. Простите меня…

Так и не смог отпустить её руку, словно мир рухнет, если сделаю это.

– Вы ни в чём не виноваты, Аристарх Валерьевич. Просто она боится за вас, переживает, что вам вновь сделают больно.

В глазах Занозки было столько сочувствия…

Не знаю, что на меня нашло. Я просто сжал её в объятиях и накрыл губы своими. Она даже пискнуть не успела.

И до чего же сладок был её поцелуй, со вкусом спелой вишни, пьянящий и сводящий с ума.

Когда до меня дошло, что творю, я просто отпрянул. Софья так и стояла с закрытыми глазами и с пунцовыми от смущения щеками. Губы её припухли.

– Мы завтра же уедем, – хриплым голосом нарушил тишину, – Я распоряжусь, чтобы твои…ваши вещи подготовили.

Занозка раскрыла глаза, полные растерянности, нахмурилась. Но я поспешил уйти.

Стоило объясниться. Хотя бы попытаться. Ведь до сих пор и сам не разобрался в себе, чтобы и ей раскрыть свои чувства. Да и поймёт ли?

Слишком молода, чтобы привязывать её к себе. Но ведь уже привязал плетением душ…

Добрёл до своей комнаты, упал на кровать и уставился в потолок. Я совсем запутался. Пора это признать. Знаю точно, что с матерью всё же стоит поговорить. Она перегибает. Не дам Софью в обиду. Никому.

И пусть даже Заноза выберет свободу, после истечения срока целительского заклинания. Я буду за ней присматривать.

На лице появилась глупая улыбка. Пусть я её не видел, но чувствовал, что именно такая, как у пятнадцатилетнего мальчишки, что впервые влюбился.

Стук в дверь выдернул меня из мечтаний. Глупое сердце понадеялось, что это Софья. Разум же быстро вычислил того, кто может беспокоить.

Так и есть. На пороге стояла моя мать.

– Арист, твоё поведение за ужином неприемлемо! Ты должен вернуться и извиниться перед гостьями!

Опять она за своё. Терпение лопнуло.

– Ты услышишь меня хоть раз или нет?! Я люблю Софью и твои гостьи – это твои проблемы.

Мать застыла у двери, прищурилась.

– Я ведь хочу для тебя, как лучше!

– Тогда хотя бы попытайся узнать Соню получше, а не сватай мне этих расфуфыренных аристократок! А впрочем, уже не важно. Мы утром уедем, – махнул рукой я.

В глазах Елизаветы Павловны читалось расстройство. Она прошла к креслу, опустилась в него, приложила руки к вискам.

– Хорошо. Твоя взяла. Если вы задержитесь ещё хотя бы на неделю, я попытаюсь вести себя более сдержанно.

Впился в герцогиню взглядом. Издевается она, что ли? «Попытаюсь». Не это я хотел услышать. Опять что-то придумала?

– Я обсужу этот вопрос