Тайна крови - Анастасия Алексеевна Смирнова

Я сделала шаг вперед, позволяя мелодии проникнуть в каждую клеточку моего тела. Я закрыла глаза и почувствовала, как мир вокруг меня исчезает. Остались только звуки скрипки, мое дыхание и тепло отцовской руки. Я начала двигаться, сначала робко, затем все увереннее. Музыка словно вела меня, направляла каждый мой шаг, каждый поворот.

Когда я открыла глаза, зал уже был полон танцующих пар. Все смотрели на меня с восхищением и удивлением. Я не могла поверить, что это действительно происходит со мной. Я танцевала, и в этот момент я чувствовала себя свободной, настоящей. Я забыла обо всех своих страхах и сомнениях, я просто наслаждалась этим моментом.

Отец улыбался мне, его глаза светились гордостью. Я знала, что это был его триумф не меньше моего. Мы кружились в танце, и я чувствовала, как время замирает. Этот вечер стал для меня чем-то большим, чем просто бал. Это был момент, когда я поняла, что могу быть сильной, что могу преодолевать свои страхи и сомнения.

Когда музыка стихла, я остановилась, тяжело дыша. Люди аплодировали, их крики сливались в один громкий гул. Я посмотрела на отца, и он кивнул мне с гордостью. В этот момент я поняла, что все это было не зря. Я сделала шаг вперед, навстречу своей судьбе, навстречу новому началу.

В полночь, когда бал был в самом разгаре, я сидела в углу зала, наблюдая за танцующими парами. Я чувствовала себя счастливой и уставшей одновременно. Этот вечер стал для меня настоящим откровением. Я больше не боялась быть собой, не боялась выражать свои чувства и эмоции. Я была свободной.

Ко мне подошла Алиеса, ее глаза блестели от радости.

— Ты была великолепна, Селестина, — сказала она, обнимая меня. — Я так горжусь тобой.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается по моему сердцу.

— Спасибо, Алиеса. Это было незабываемо.

Мы сидели вместе, наблюдая за танцующими, и я чувствовала, что этот вечер останется в моей памяти навсегда. Я знала, что впереди меня ждет еще много испытаний, но теперь я была готова к ним. Я была готова к жизни.

Я заметила, как три девушки идут ко мне с бокалами шампанского в руках. Их шаги были уверенными, а взгляды — оценивающими. Я не знала, как правильно поступить. Одна из девушек была в пышном платье из белого шелка, украшенном вышивкой и блестками. Другая, с короткими, но не очень открытыми волосами, была в элегантном черном платье с открытыми плечами и декольте. Третья девушка с алыми волосами привлекала внимание своей яркой внешностью. Но главной среди них была та, что с темными волосами. Она выглядела так, будто знала, что здесь и как себя вести.

Я сглотнула, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее. Алиеса, моя служанка, поднялась и тихо ушла, явно показывая, что ей здесь не место. Она просто служанка, а эти девушки — явно из высшего общества.

Две из них, подходя ко мне, слегка усмехнулись и нахмурили брови. Их взгляды были холодными, как зимний ветер. Третья девушка, с алыми волосами, напротив, улыбнулась до ушей и слегка поклонилась. Она начала говорить, и ее голос звучал сладко, но в нем была какая-то скрытая угроза.

— Здравствуйте, я не знала, что у мистера Тарона есть дочь, да еще и такая взрослая.

Я попыталась улыбнуться, но почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Что мне ответить? Я не хотела выглядеть невежественной, но и не могла просто молчать.

— Ммм... — Я не знала, что сказать, и просто выдавила из себя улыбку.

— Как вас зовут? Все только и болтают о вас, но не знают вашего имени.

— Селестина. Очень приятно. Разве мой отец не говорил обо мне раньше? — Я решила придумать легенду, чтобы скрыть свою истинную личность. — Когда моя мама и отец разошлись, мама забрала меня к себе и уехала. Наверное, поэтому отец не хотел говорить. Ему было больно от этого.

Она наклонила бокал, и немного шампанского пролилось на мое платье. Я почувствовала, как холодная жидкость стекает по ткани, оставляя за собой мокрый след.

— Ой, простите. Не хотела ничего такого иметь в виду. — Она попыталась улыбнуться, но в ее глазах читалась насмешка.

— Я, конечно, понимаю, что вас это шокирует. Ведь мой отец не из последних сословий. И я прошу впредь следить за тоном и за своими действиями.

Та, что с бокалом, нахмурилась еще сильнее и что-то прошептала своим подругам. Они переглянулись, и я почувствовала, как воздух вокруг меня стал напряженным. Но третья девушка, с алыми волосами, снова улыбнулась и, покачав головой, пошла прочь.

Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. Но я не могла позволить себе показать слабость. Я позвала Алиесу и мы удалились в комнату, чтобы переодеться. Я выбрала легкое платье, которое не было предназначено для праздника, но мне оно нравилось. Платье было из тонкой ткани, слегка оголяло плечи и имело изящные узоры по бокам. Мы вернулись в зал, пока отец не заподозрил, что нас нет.

Окинув меня взглядом, отец удивленно поднял брови. Он подошел ко мне, улыбнулся и поцеловал мою руку.

— Ты переоделась. Что с твоим платьем?

— Испачкалось, — я невольно провела рукой по тонкому шву, чувствуя, как он становится влажным.

Он промолчал, но его взгляд стал более внимательным. Затем он попросил всех потише и, подняв бокал, произнес тост:

— За мою дочь, Селестину Айльтрейн. Прошу принять ее в наше окружение.

Я почувствовала, как мое лицо заливает румянец. Я поклонилась и смущенно улыбнулась, стараясь не смотреть на тех девушек, которые стояли неподалеку. Я слышала, как они перешептываются, но не обращала внимания. Отец глотнул напиток и, улыбнувшись, удалился в толпу гостей.

Глава 4. Новое знакомство.

Я стояла среди гостей, ощущая себя актрисой на сцене, где каждый жест и слово оцениваются невидимой, но всевидящей аудиторией. Нервно теребя край платья, я пыталась унять дрожь в пальцах. Напряжение висело в воздухе, словно густой туман, окутывая зал и придавая значимость каждому движению.

Роскошный зал был украшен с безупречным вкусом: хрустальные люстры, словно капли застывшего света, мерцали под потолком, отражаясь в драгоценных камнях на нарядах гостей. Старинные гобелены украшали стены, а столы ломились от изысканных блюд, источающих ароматы свежих цветов и редких специй. Но, несмотря на это великолепие, я чувствовала себя чужой,