Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - Соня Марей

— Замуж не хотела выходить, вот и сбежала.

— Ах, ну это все объясняет!

Я понимала бедняжку. После двух неудачных браков у меня тоже аллергия на слово «замуж». А здесь еще, кажется, мнения девушки никто не спрашивает, на кого родители покажут — за того и пойдет. Раз Эллен так далеко укатила, то ее несостоявшийся жених, скорее всего, обрюзгший богатенький старикан.

Меня аж передернуло. Стало жаль молодую волшебницу, которую я даже не знала, но чьим телом так активно пользуюсь.

Мы замолчали ненадолго. Улицу окутал сумрак, но кое-где в небе еще алели закатные полосы. В соседних домах зажглись огоньки — здешний народ жил привычной размеренной жизнью. Я допивала чай, глядя, как ветер колышет заросли в саду и как по террасе бодро скачет жаба.

— Слушай, Пискун, а Эллен действительно умерла?

В темных глазках промелькнула грусть, но быстро исчезла. Тиины не испытывают сильной эмоциональной привязанности к хозяевам? Это особенности их расы?

— Да, моей хозяйки больше нет. Я почувствовал, как ее душа покинула тело, я ведь ее фамильяр.

Фамильяр? Они тоже были в фэнтезийных романах и чаще всего представляли собой пушистых, но вредных милах. Вот как эта морда.

— Мой провожатый говорил, что гроза началась совершенно неожиданно, а молнии были колдовскими.

— Я не видел, я спал в своей шкатулке, — пропищал тот, выпучив глазки. — Ты хочешь сказать, что… что Эллен…

— Я уже ничего не знаю, — я вздохнула, устало потерев лоб. Все становилось только запутанней и непонятней. — Ты, дружочек, подумай на досуге, не было ли у твоей бывшей хозяйки врагов, кому она могла мешать. А пока расскажи про фамильяров.

— Фамильяры помогают молодым магам колдовать, — начал он заумным тоном. — Направлять магические потоки и не давать им рассеиваться. Эллен поймала меня в зачарованном лесу, когда ей было тринадцать. С тех пор я стал ее помощником и прислужником.

Жаль его. Был свободным существом, а потом…

— Пискун, а как это все происходит? Ну, колдовство. Надо взмахнуть волшебной палочкой и сказать особые слова?

Мелочь противненько захихикала, будто я сморозила ужасную глупость.

— Ты чего закатился, дурашка? — сведя брови на переносице, строго спросила я. — Мы договорились о сотрудничестве!

Отсмеявшись, тиин запрыгал на маленьких лапках — из-за длинной шерсти я их раньше не замечала.

— Ладно-ладно, смотри!

Сделав в воздухе сальто, он метнулся ко мне — в ту же секунду запястье обвил тяжелый металлический браслет. Я неосознанно затрясла рукой, пытаясь его сбросить, но в голове послышался тонкий голосок:

— Чего испугалась? Это же я! Сейчас мы с тобой поколдуем!

— Поколдуем? — спросила, скептически изогнув бровь.

Сюр какой-то. Кто бы мог подумать, что со мной случится такое!

— Да ты не бойся! Кстати, как мне тебя называть?

— В моем мире меня звали Елена, но для конспирации называй меня Эллен, — я повертела рукой с браслетом. Кажется, настоящее серебро. И камни синие. — Что делать-то надо?

— Почувствуй, как по твоему телу текут магические потоки, направь их, прикажи… Что смешного? — голос Пискуна прозвучал обиженно. — Я тут распинаюсь, а ты меня даже не слушаешь!

— Прости, — я попыталась успокоить дыхание. — Просто в нашем мире про всякие потоки и магию говорят только шарлатаны. И про впитывание силы земли нижней чакрой.

— Я не шарлатан! Сейчас я тебе докажу! А ну-ка, попробуй поднять кружку!

— Силой мысли? — я сдавленно хихикнула.

Послышался тяжкий вздох.

— Какая глупая попаданка мне досталась. Сосредоточься, направь свою силу на кружку и представь, как она поднимается. Это простейшая бытовая магия! Эллен была в ней неплоха. По крайней мере, она давалась ей лучше целительства. Тело должно помнить, а я помогу концентрировать магию.

Решив больше не ржать и не расстраивать пушистика, я закрыла глаза, простерла ладонь над кружкой и честно попыталась нащупать магические потоки. Промучавшись секунд двадцать, произнесла:

— Ничего не получится. По крайней мере, вот так, с наскоку. Я тебе говорила, что в моем мире нет магии. Ну и что, что сейчас я в теле Эллен? Главное ведь дух, а у меня он очень даже прагматичный и приземленный.

Кожей я почувствовала раздражение тиина.

— Не говори глупостей! Я чувствую в тебе дар.

Пискун долго меня уговаривал, в итоге я сдалась и почти полчаса мучила свой организм, пытаясь выдавить из него хоть каплю волшебства. Тщетно… У нас ничего не получалось.

— Наверное, ты права. Придется тебе для начала почитать учебники, начать с самых азов, — констатировал хомячок-мутант.

Я даже была с ним согласна. Чтобы выжить в этом мире, надо буквально перепрыгнуть через голову. Времени в обрез, все считают меня нейрой Эллен, крутой столичной магичкой. А я умею творить чудеса без магии, рождение ребенка — тоже чудо, так ведь?

— Тогда завтра и начнем. Там в чемодане целая переносная библиотека. А пока покажи, где Эллен хранила документы, и расскажи, о чем со мной может завтра говорить этот нейт Лейн.

К этому времени и улица, и дом погрузились во мрак. В окна-глазницы сочился тусклый лунный свет. Пока я шла по темным комнатам, казалось, будто по углам прячутся чудовища, готовые меня слопать.

По указке Пискуна я довольно быстро отыскала в вещах Эллен магический светильник в виде банки, внутри которой парили яркие точки светляков. Стоило тряхнуть ее хорошенько, как огоньки вспыхнули и осветили унылую пыльную комнату.

В кожаном чехле под завалами нашлось свидетельство об окончании целительского факультета столичной Магической Академии, выписанного на имя Эллен Уолш. Там же лежало удостоверение личности. Изучив заветные бумажки, я зевнула и потерла глаза.

Как там говорят? Утро вечера мудренее? Самое правильное — набраться сил перед тяжелым днем, а завтра надо будет Милли с малышкой проведать…

— Так что ты думаешь? Он попросит показать, как я колдую? — спросила пушистика, наматывающего круги по гостиной.

— Ну, я ведь не всезнающий, — хихикнул шерстяной вредина. — Придумай что-нибудь, импровизируй или просто сыграй дурочку. Ресницами похлопай, поулыбайся. Ты что, не знаешь, как это делается?

Я чуть не взвыла. За что мне это лохматое наказание⁈

— Завтра я должна постараться не спалиться, если ты забыл.

Пискун завис прямо перед моим лицом.

— Но я и правда не знаю! Я ведь еще ребенок, — добавил тихо и жалобно.

— Ладно, горе мое луковое. Пошли, уложу тебя.

Спал