Новогодний Экспресс. Постарайся простить - Кария Гросс

Бенджамина. – Это вы во всем виноваты! Это вы строили железную дорогу там, где сходят лавины! Из-за вас погибла моя Мадлен… Вы – убийца! Я вас проклинаю! Проклинаю! Вы отняли у меня самое дорогое! Мое сердце! Мою жизнь!

Марджи жалась к дедушке.

– Между прочим, мадам, – сухо произнес Бенджамин, глядя на Камиллу. – В шестом вагоне ехал мой сын с невесткой. И они погибли вместе с вашим мужем и вашей дочерью.

– Я все равно вас ненавижу! – прошептала Камилла. – Так вам и надо!

Она тихо заплакала, а мы стояли, в растерянности.

– Я предлагаю сыграть в игру, – послышался голос начальника поезда. Он явно хотел скрасить неловкость момента.

В его руках появилась красивая коробка. И внимание переключилось на коробку.

– Здесь написано то, что вы должны сделать. Каждый подходит и вытягивает бумажку! – заметил начальник поезда. – Кто первый? Ну, смелее!

Глава 17

Первым был тот таинственный поэт. Он подошел к коробке и сунул руку. Достав листок, он развернул его и удивленно прочитал.

– Расскажите о своем самом заветном желании! – прочитал он. – Я мечтаю однажды, что мои стихи будут изучать в школах! Я хочу стать очень известным поэтом! Чтобы мои стихи печатали во всех газетах! Чтобы книги с моими стихами продавались в каждом книжном магазине!

Все захлопали.

– Поэтому я прочитаю вам свое стихотворение! Я написал его, стоя на перроне! Так сказать, навеяло! – заметил он, доставая книжечку.

Я удивленно подняла бровь. Стихи мне нравились. Люди тоже оживились, глядя на поэта, который тут же приобрел довольный вид.

– Сквозь сизые мглы, словно белая сцена, поезд мчит с треском под небесами, снег кружит ярко, невкусно, бессменно, покрывая следы под шагами! – торжественно закончил поэт.

Не знаю, как остальные, но у меня осталось странное послевкусие, что где-то что-то в стихотворении явно не так.

– О, это было… очень… очень, – тут же вежливо заулыбались гости, бегая глазами по лицам друг друга, чтобы понять, талантливо это или нет. Вдруг среди нас затесался какой-нибудь критик или человек, который не просто разбирается в искусстве.

– Отвратительно, – послышался внезапный голос, а все повернулись на герцога Вельзера. Голос его был чуть хрипловат. И вызывал приятное покалывание от низких вибраций. – Такое чувство, словно это просто набор слов.

Красавец поставил бокал на стол. Он встал с кресла во весь исполинский рост, вызывая задержку пока еще только дыхания, у окружающих дам.

– Бездарно. Попытки создать образы провалились, – заметил герцог, нахмурив брови.

Мне казалось, что герцог Вельзер выразил мнение всех присутствующих. То самое, которое они не отваживались озвучить из вежливости.

– Вы так считаете? – дрогнувшим голосом произнес поэт.

– Да, – заметил герцог. – Я не привык врать из вежливости. – Я так понимаю, вы хотите наказать всех школьников своими стихами?

– Вы просто не очень разбираетесь в стихах. Да, они еще шероховаты, но… – начал поэт.

– Что такое “мглы”? Есть “мгла”! – заметил герцог.

– Знаете, критиковать может каждый! – гордо ответил поэт. – А стихи писать дано не каждому!

– Стынь пронзая снежную, растревожив снег, мчится в мглу кромешную, ускоряя бег. Отдается сердце грохотом колес, как игла он бурю прошивал насквозь… Как-то так! – заметил герцог, улыбнувшись.

Теперь все аплодировали. Даже мне понравилось.

– Кто следующий? – спросил начальник поезда.

Глава 18

К ящику бросилась Мардж, достав бумажку.

– Поцелуй самого дорогого человека! – прочитала она, бросаясь к дедушке и целуя его в мятую морщинами щеку. Бенджамин улыбнулся, а обняв внучку. Но ему тут же сунули коробку. Он отмахнулся, сказав, что будет последним.

– Возьмите, – произнес начальник поезда, подходя к Камилле, стоявшей рядом с дедом и внучкой. Она отнекивалась, но потом сунула руку. Ей было ужасно неловко за свой поступок. Развернув бумажку, она прочитала глухим голосом:

– Станцуйте с мужчиной, который рядом.

Рядом с ней кроме старика Бена никого не было.

– Кхе-кхе! – поднялся старик Бен, направляясь к Камилле. Она удивленно смотрела на протянутую руку.

Погас свет, а откуда-то заиграла музыка. Бенджамин вел ее в танце, а Камилла прятала глаза.

– Браво! – закричала внучка. – Браво!

Свет снова вспыхнул, а Бенджамин отвел даму на место.

Вот это джентльмен! Он изо всех сил держал ровную осанку.

– Просто у дедушки болит спина. Ему нельзя много танцевать! – заявила внучка, а дед вздохнул.

Оперной диве выпало спеть.

– Но я не могу? – просипела она. – Это будет позор!

– Увы, магия поезда решила, что вам нужно спеть, – заметил начальник поезда.

– Ладно. Попробую один куплет, – произнесла она, прокашлявшись и осушив бокал. Ее рука дрожала, а дива заметно нервничала.

Она пела сипло, как скрипучая телега. Каждый звук давался ей с усилием.

– Браво! – захлопала я, требуя, чтобы остальные поддержали ее. Если сейчас герцог что-то скажет, я ему отвечу! Вот не побоюсь! Я бросила на него взгляд, но герцог молчал.

– Теперь ваша очередь! – послышался голос рядом, а я увидела, как муж вернулся на место и уже погрузил руку в коробку.

Я подглядела его бумажку.

– Поцеловать руку каждой присутствующей в салоне дамы! – прочитал он. Послышался смех: “Ого!”. Все оживились.

Муж взял мою руку и поцеловал, потом он поцеловал руку Камилле и пошел по кругу. Когда Ровена протянула ему руку, он на секунду замер. А потом поцеловал ее, задержавшись поцелуем буквально на пару секунд. Ровена улыбнулась, а он пошел дальше, пока не вернулся на место.

Может, мне кажется? Может, я просто себе придумываю?

– Мадам? – спросил начальник поезда, а я увидела перед собой коробку. Я? Да? Ну, ладно!

Я погрузила руку и вытащила бумажку. Развернув ее, я окаменела. Я все могла представить, но не такое!

Глава 19

“Удиви всех своей магией!”, – глазами прочитала я, чувствуя, что это какое-то издевательство.

Я осторожно показала бумажку мужу, но он даже не смотрел на нее. Я толкнула его локтем.

– Удиви всех своей магией, – вслух прочитала я.

В этот момент внутри все похолодело. Словно гром среди ясного неба. Я даже не поверила. Это что? Шутка?

Нет, ну надо же! Из стольких бумажек я умудрилась вытащить самую неудачную!