Принцесса Восточного Созвездия - Селина Катрин

их нарожали?» — так и рвалось с языка, но я промолчала. За такую дерзость меня как минимум ожидал бы стеклянный песок. Всем было известно, что младшая жена Изибил беременна уже четвёртым наследником, в то время как сама Франгаг порадовала эмира лишь однажды. И то Фаолан получился болезным.

— И наручей до сих пор не носишь! Кому ты такая нужна будешь?

— Так… может, не стоит отдавать меня замуж? — с робкой надеждой спросила. — Я на кухне дворца помогаю, а деньги сама в чайхане зарабатываю. Мне больше и не надо.

— Купцы, ткачи, ремесленники тебя замуж взять не рискнут, знают, что грязная, — тем временем перечисляла Франгаг. — Только на паладинов и надежда.

— Санджара, может, не стоит? Я же никому не мешаю.

— Ну конечно, не мешаешь, — меня смерили презрительным взглядом с головы до пят. — Тебе уже двадцать пять. Если до двадцати шести замуж не выйдешь, то эмир наверняка из жалости возьмёт себе пятой женой. Думаешь, нужна ты нам?

Я лишь затрясла головой. Эмир Идрис Свет Истины за все годы проживания во дворце относился ко мне как к родной дочери и никогда бы не взял в жёны, но убедить в этом ревнивую Франгаг было невозможно.

— Ладно. — Она нахмурилась. — Время — золото. На кухне и без тебя справятся. Беги на задний двор, набери ванну для нашего гостя и подготовь комнату. Не смей позорить благородное имя эмира! Шевелись!

— Да, санджара. — Я кивнула и поспешила убраться с глаз долой.

Перед мысленным взором вновь встал Гафур с его чесночно-вонючим дыханием.

«Только бы он не пришёл к Идрису просить моей руки!»

Глава 6. Вы должны на ней жениться

Янн Робер

Меня раздражало всё: палящее солнце, пыль из-под копыт кляч, кучи воняющего навоза, лай собак, крики людей, устроивших толкотню и базар прямо посреди песчаной дороги, выливающие из окон помои женщины, крошечные, местами покосившиеся одно- и двухэтажные глинобитные дома с убогими плоскими крышами. И всё серое, бежевое, горчичное, янтарное, светло-коричневое, иногда просто выцветшее белёсое… Такое ощущение, художник забыл, что существуют другие цвета, кроме жёлтого, когда составлял палитру для этого города.

Я ехал на нервно всхрапывающей кобыле и с тоской вспоминал безупречные с архитектурной точки зрения зеркальные высотки, яркие изумрудные газоны и манящие прохладой горные коралловые озёра. Да уж, прося Фабриса отправить меня «куда подальше», я представлял себе необитаемые джунгли или ледяную планету, на худой конец, а никак не Средневековье в пустыне с характерным амбре и грязью. Однако хуже всего дела обстояли с ментальным фоном.

Стоило только въехать внутрь каменных стен города, как я начал медленно сходить с ума от наслоения всевозможных эмоций. Люди не сдерживали себя в мыслях, и резонаторы ломило от боли, потому что они улавливали самые разные бета-колебания — рваные, длинные, короткие, громкие, амплитудные, — накладывающиеся друг на друга как дурной сон.

— Смотри, куда прёшь! — орал возничий на мальчишку в лохмотьях.

— Фу, гадость какая! Убери за своей шавкой! Она приволокла мёртвую крысу ко мне на порог!

— Твой порог — ты и убирай! На прошлой неделе твоя дрянная кошка украла колбасу с моей кухни, — бранились двое мужчин в жёлто-оранжевых платьях с синими поясами.

Конечно, при приближении паладинов горожане старались вести себя потише, но эмоции… У меня сводило зубы от бета-колебаний террасорцев.

— Санджар Робер, посмотрите, какой у нас великолепный город! Разве он не прекрасен? — подливал в топку горючего внезапно активировавшийся Деорса.

— Прекрасен. — Я вздохнул, призывая себя к спокойствию.

Это всего лишь люди с отсталой планеты. У них нет культуры убирать за лошадьми, складывать мусор в отхожие места и координированно вывозить из города, не орать в общественных местах, не толкаться…

Всему своё время.

— А дворец эмира Идриса Свет Истины? Приезжие купцы из соседних городов говорят, что у нас самый красивый и защищённый дворец, даже султан живёт проще!

На возвышении действительно располагалось величественное здание из белёного кирпича с бирюзовыми куполами, словно сахарное безе, покрытое лазурью. Ровные стены цвета слоновой кости были испещрены искусной каллиграфией, а на необычных по форме окнах привлекали внимание резные деревянные ставни. Изящные арки, сложные геометрические узоры, открытые галереи, утопающие в пальмовых листьях, и белоснежные колонны… Красиво. Действительно, очень красиво, особенно если принять во внимание, что всё это — ручная работа — ведь на Террасоре нет техники.

— Да, это самый красивый дворец, который мне доводилось увидеть, — вежливо похвалил я.

К этому моменту острые бета-колебания горожан уже молотом били по вискам. В эмиссары Службы Безопасности Цварга берут мужчин с развитыми и чувствительными рогами, потому что они помогают в работе. Я бы многое отдал, чтобы перестать чувствовать всё это хотя бы на час.

«А тебе надо будет продержаться на Террасоре ровно столько, сколько потребуется, чтобы выяснить загадку повышенной смертности девушек в пещерах», — услужливо напомнил внутренний голос. Я поморщился, отгораживаясь от него — мне бы до дворца эмира добраться, а там решим.

Неожиданно кто-то совсем уж пронзительно закричал, завыла псина, моя кобылица встала на дыбы. Действуя скорее на инстинктах, чем осмысленно, я с неё соскочил. Наверное, любовь к гравибайкам сказалась — если попадаешь в аварию, надо попытаться спрыгнуть так, чтобы не придавило. Большинство травм случается, когда транспорт спрессовывает ноги.

Во рту и на языке осела горькая пыльная крошка, замелькали цветные платья, натренированный взгляд выхватил источник всех бед — огромное деревянное колесо с железным ободом слетело с телеги с финиками и покатилось вниз по улице. Оно было кривым и уже начинало вихлять восьмеркой — рано или поздно упадёт, — вот только метрах в десяти ниже замерла испуганная девочка.

— Уйди в сторону!

Бесполезно.

Она в шоке распахнула глаза, не в силах пошевелиться. Я рванул к ней и в последний момент успел дёрнуть за руку, уволакивая вбок. Громоздкое колесо прокатилось вниз ещё несколько метров и упало с грохотом крышки канализационного люка.

Девочка, которую я держал за руку, вся сжалась и задрожала словно осиновый лист. Ещё секунда — и разревётся, а моя голова взорвётся от боли. Я взглядом нашарил тучного мужчину с двумя амбалами-охранниками, которые во все глаза уставились на нас, и почувствовал, как раздражение трансформируется в закипающую ярость.

Отлично!

Сами спаслись, от опасности увернулись, а про ребёнка даже не подумали! Что отец, что охрана