Мария Снайдер - Испытание ядом

Стены комнаты словно разбухли и начали пульсировать. Я выскочила в коридор, уже готовясь увидеть солдат Брэзелла, притаившихся у моей двери, но в коридоре было темно и пусто.

Однако, когда я попыталась вернуться назад, ноги отказывались идти. Мне мерещилось, что комната превратилась в западню. Что это было – здравый смысл или последствия принятого яда? Я замерла перед дверью и стояла так, пока у меня не забурчало в животе. Пожалуй, пришло время отправляться на поиски пищи.

Я надеялась на то, что никого не застану на кухне. Каково же было мое удивление, когда я увидела высоченного мужчину в белой униформе с двумя, черными ромбами на рубашке. Он что-то бормотал себе под нос, склонившись над печью. Левая нога у него не гнулась. Я попятилась назад, но он уже заметил меня.

– Ты меня ищешь? – спросил он.

– Нет, – ответила я. – Я искала… что-нибудь поесть. – Для того чтобы разглядеть его лицо, мне пришлось запрокинуть голову.

Он нахмурился и перенес центр тяжести на здоровую ногу, рассматривая мою униформу. Для повара он был слишком худ, но, с другой стороны, – на нем была униформа повара, и только повар мог подняться в такую рань. У мужчины были светло-карие глаза и коротко подстриженные каштановые волосы. Не Ранд ли это был, о котором упоминала Мардж?

– Угощайся, – предложил он, указывая на две пышущие жаром буханки хлеба. – Ты только что сберегла мне недельную зарплату.

– Как это? – спросила я, отрезая себе большой кусок.

– Ты ведь новый дегустатор? Да?

Я кивнула.

– Все знают, что Валекс заставил тебя выпить «Любимого». Я рискнул и поставил недельное жалованье на то, что ты выживешь. – Он умолк, чтобы вынуть из печи еще три готовые буханки. – Я сильно рисковал, так как у нас еще никогда не было такого маленького и хилого дегустатора. Почти все, включая Мардж, поставили на то, что ты не выживешь.

Повар подошел к буфету и принялся что-то искать на полках.

– Держи, – протягивая мне масло, расщедрился он. – Сейчас испеку тебе сладких оладий. – Повар взял с полки необходимые ингредиенты и отправился замешивать тесто.

– И много здесь уже было дегустаторов? – поинтересовалась я, терзая зубами хлеб, намазанный маслом. Похоже, моему собеседнику было скучно в одиночестве, и он радовался моему приходу.

– Пять – с тех пор как командор Амброз пришел к власти, – ни на минуту не останавливая свою работу, ответил он. – Валекс души не чает в ядах. Он отравил многих врагов командора, и ему ужасно нравится это занятие. Время от времени он испытывает дегустаторов, чтобы те не обленились.

Я почувствовала, как мурашки поползли у меня по коже. Тело мое снова расплавилось, и мне показалось, что его заливают в огромную квашню. Я словно превратилась в набор специй, которые нужно было растолочь, смешать и использовать по назначению. И когда повар вылил тесто на горячий противень, оно зашипело, и моя кровь забурлила с ним в унисон.

– Несчастный Осков никогда не нравился Валексу. Он то и дело подвергал его испытаниям, пока, наконец, не добился своего. Официальной причиной смерти было названо самоубийство, но думаю, беднягу убил Валекс.

Шмяк, и повар ловко перевернул оладью. А я-то тревожилась из-за Брэзелла, хотя на самом деле – малейшая ошибка, и – шмяк! – от меня ничего не останется. Скорей всего Валекс держал пару-тройку ядов в запасе на случай, если ему заблагорассудится избавиться от дегустатора. Я испуганно оглянулась, опасаясь, что на кухню сейчас войдет мой мучитель, чтобы отравить завтрак.

Я даже не могла насладиться беседой с разговорчивым поваром, потому что само место действия постоянно напоминало мне: новая должность чревата не только необходимостью дегустировать пищу, но и другими опасностями. Повар поставил передо мной тарелку со сладкими блинчиками, вытащил из печи еще три буханки хлеба и залил в формы новое тесто. Горячие блины были так вкусны, что я проглотила их в мгновение ока, несмотря на то что желудок у меня еще не успокоился.

– Осков был моим другом. И самым лучшим дегустатором командора. Он каждое утро после завтрака приходил ко мне на кухню и помогал изобретать новые рецепты. Я должен все время чем-то удивлять командора, иначе он начнет подыскивать мне замену. Понимаешь, о чем я?

Я с готовностью кивнула, вытирая рот.

– Меня зовут Ранд, – сказал он, протягивая мне руку.

– Элена, – пожимая ее, ответила я.

По дороге к кабинету Валекса я остановилась у открытого окна. Солнце только что поднялось над вершинами гор Духа, которые располагались к востоку от замка. Краски неба были размыты, словно ребенок пролил воду на акварельный рисунок. Я стояла, глубоко вдыхая свежий воздух, и наслаждалась трепещущей красотой жизни. Вокруг все цвело, и утренняя прохлада вскоре должна была смениться приятным теплом. Жаркий сезон еще только начинался. Палящий зной и влажные ночи наступят только к концу месяца. Я уже две недели занималась с Валексом и не знала, сколько времени провалялась в беспамятстве после «Любимого».

Я оторвалась от окна и двинулась к кабинету Валекса, подойдя как раз тот момент, когда он из него выходил.

– Элена! Ты выжила! – улыбнулся он. – Тебя не было три дня, и я уже начал волноваться.

Я вгляделась в его лицо. Похоже, он и вправду был искренне рад меня видеть.

– А где Мардж? – осведомился он.

– Я ее не видела. – «К счастью», – добавила про себя.

– Значит, тебе нужно противоядие, – заметил Валекс, возвращаясь в кабинет.

Я проглотила жидкость, и Валекс вновь направился к двери, а когда я не последовала за ним, сделал мне знак рукой.

– Нужно продегустировать завтрак командора, – пояснил он, убыстряя шаг.

Мне ничего не оставалось, как поспешить за ним.

– Тебе пора познакомиться с командором и узнать, как именно осуществляется дегустация блюд.

Мы свернули в главный коридор. Валекс шел слишком быстро, пока я не споткнулась, спеша за ним.

Знаменитые шпалеры королевской эпохи были разорваны и замазаны черной краской. В сиротском приюте Брэзелла нас учили, что любая шпалера представляла определенную провинцию старого королевства. Каждая из них вышивалась вручную в течение многих лет золотыми нитями и разноцветным шелком и являла какую-нибудь картину из истории провинции. Теперь, даже будучи разорванными, они красноречиво говорили о вкусах командора.

Вся Иксия знала о его презрении к роскоши, излишествам и несправедливости, которые были присущи предыдущему правителю и членам его семьи. После перехода от монархии к военному режиму в Иксии произошли разительные перемены. И хотя многие граждане готовы были смириться с простыми, но строгими правилами Кодекса поведения, другие отказывались носить униформу, испрашивать разрешение на путешествие и предпочитали просто бежать на юг.