Арестант особых кровей (СИ) - Грин Агата

— Тебе нужна помощь?

— А кому она не нужна? — пожала я плечами и, зевнув, отошла от Курида.

Не прошло и получаса, как за мной явились охранники и увели в кабинет старшего надзирателя.

Глава 4

Найте

Мне снилась Лария. Одетая лишь в полупрозрачную сорочку, она тянула ко мне руки и съедала взглядом. Ее полные губы влажно поблескивали. Меня передернуло; на ум пришло сравнение с хищницей, у которой выделяется слюна при виде добычи.

Я вышел из комнаты, обозначенной неясными границами и заполненной тенями, и оказался в коридоре, таком же темном и неясном. Лария каким-то образом очутилась впереди, и ее руки все так же тянулись ко мне.

Как она успела?..

— Найте, — умоляюще прошептала она. — Иди ко мне, Найте.

Ее руки стали удлиняться, превратились в две белые змеи, и недавний умоляющий шепот сменился шипением. Я побежал прочь от змей-рук, не разбирая пути; тени танцевали вокруг, мешая найти выход, а пол то становился скользким, то мягким настолько, что я увязал в нем. Наконец, мне удалось добежать до следующей двери. Я взялся за ручку двери и потянул на себя.

Дверь поддалась и открылась.

— Иди ко мне, Найте, — позвала Лария, встретив меня, и схватила за плечи.

— 7-2-з! Подъем!

Я открыл глаза.

Надо мной склонился мужчина в форме. Мне не хватало воздуха, струйки пота текли по вискам, сердце бешено колотилось. Не осознавая, где явь, а где сон, я смотрел на мужчину. Лысина, солидное брюшко, толстые руки и препротивная ухмылка — вот что я увидел.

Слава Звездам, это не сон, я в изоляторе поселения для психокинетиков на трудовой планете Хесс, а склонился надо мной лысый охранник.

— Как я рад тебя видеть, — выдохнул я, не слукавив.

— То-то же, — хмыкнул лысый. — Неделя в изоляторе и не таких борзых ломает. Одевайся и на выход, звездун.

Я поднялся, протер глаза, зевнул и, натянув костюм, сказал:

— Я тебя раньше не видел, но судя по твоей лысине и манере выражаться, мы поладим.

— Обувайся и выходи, — бросил лысый, встав в проеме. — Воняешь, дышать нечем.

— Ты бы и не так благоухал, посидев в этой коробке неделю.

Я надел ботинки и вышел из изолятора в коридор. Дышать сразу стало легче, и я с наслаждением сделал вдох. Следующее, что я сделал, это выпрямился — в изоляторе у меня такой возможности не было, да и на койке приходилось спать, поджав ноги.

К слову о ногах — они дрожали. Да и голова кружилась, и вспыхивали уже перед глазами цветные искорки, предвестники пробуждения энергии. Больше недели мне не делали блок-укол, и мои способности возвращались, только вот тело было не готово к этому.

Крошечная комнатушка, одна порция концентрата в день, дрянное, действующее на нервы освещение — вот что такое изолятор. Неделя в полумраке без нормальной еды, без общения, без возможности сменить белье и одежду и встать в полный рост никому не пойдет на пользу.

— Не вздумай падать, — предупредил лысый, внимательно глядя на меня. — Вперед шагай.

— Если умру по пути, тебя лишат премии? — спросил я, начиная идти.

— Если умрешь в мою смену, звездун, мне это будет только на руку. Явятся сюда журналюги и будут выспрашивать, какими были последние минуты твоей жизни. Я буду давать интервью за деньги, — мечтательно проговорил лысый.

— Мечты — это прекрасно, — кивнул я и, покачнувшись, уперся рукой в стену.

Лысый тут же подхватил меня за ворот костюма и, придержав, сказал:

— Если соберешься умирать, сделай это как-нить необычно, для эффектности, чтобы было потом, что рассказать. Договорились?

— Поглоти меня Черная дыра, а ты парень практичный, — проговорил я.

Лысый мечтатель ухмыльнулся и, все так же придерживая меня за ворот во избежание неэффектной смерти, повел по коридору.

Честно говоря, после изолятора я себя чувствовал скверно, и когда говорил с лысым охранником о смерти, не шутил. Меня проверил врач и, замерив уровень эо, сразу сообщил старшему надзирателю по ТПТ о своих опасениях. Минут через пятнадцать надзиратель зашел в кабинет и, увидев меня, улыбнулся.

— Неплохо выглядишь, 7-2-з. Как тебе изолятор?

— Отличный способ спрятаться от надоевшего мира.

— Мы на Хессе делаем все, чтобы вы, арестанты, отдохнули от мира. И чтобы мир отдохнул от вас, — добавил он, не прекращая светить белозубой улыбкой. Повернувшись к врачу, мужчина спросил: — Что там с уровнем эо?

— Потоки стабилизируются, уровень не определяется, но…

— Блок ставить можно?

— Я не уверен… — нервно ответил врач, глядя то на меня, то на старшего надзирателя. — Пока нельзя. Организм ослаблен, может быть непредсказуемая реакция. Нужно подождать несколько дней… даже, может, неделю.

Надзиратель усмехнулся и посмотрел на меня. Светло-голубые глаза его были холодными как по оттенку, так и по выражению. Этот тип доволен, что в его руки попал не кто-то там, а звезда реалити-шоу, публичная личность, и что он вправе обращаться с этой личностью так, как хочет.

— 7-2-з, тебе повезло. Укол тебе поставят позже. От работы, конечно, отлынивать нельзя, и ты сегодня же начнешь отрабатывать штраф.

— Э-э, — подал голос врач, — я бы посоветовал не нагружать его сегодня.

— Кто сказал, что мы будем нагружать слабого арестанта и рисковать его жизнью? — с деланым удивлением спросил старший надзиратель, и снова посмотрел на меня. — Не волнуйся, 7-2-з. Мы дадим тебе работу по силам, на свежем воздухе.

И снова его лицо осветилось улыбкой, не предвещающей для меня ничего хорошего.

Пару часов спустя я уже сортировал мусор. Мусорка находилась на достаточном удалении от поселения, около леса. Собранные в поселении отходы привозили сюда в специальных емкостях и высыпали кучами. Арестантам, которым «повезло» оказаться на такой работе, выдавали старые костюмы, перчатки и маски, чтобы защититься от грязи и вони, но вонь пробивалась все равно.

Мне даже не позволили умыться перед работой — дали концентрат в тюбике и увезли на мусорку. Приглядывать за мной должен был тот лысый охранник: пока я сортировал мусор, он поглядывал на меня, и в его внимательности мне сомневаться не приходилось. Нетрудно догадаться, какие ему дали инструкции: смотри, чтобы «звездун» не отлынивал от работы и не помер.

Работа была простая — сортировать мусор по секциям и собирать в мешки. Дальше мусор либо шел на утилизацию, либо на переработку. Неподалеку от площадки для мусора стояли под навесом прессы, дробильное оборудование, компостеры.

Меня тошнило от вони, слабость валила с ног, но и это было лучше, чем изолятор с его с-ума-сводящим освещением. Здесь, по крайней мере, надо мной небо, пусть серое, зато чистое, и рядом лес, зеленый и живой. А к вони можно привыкнуть, главное перетерпеть первые часы.

Я улыбнулся, подумав о людях Энгора, которые так хотели видеть меня своим владетелем. Что бы они сказали, узнав, что их блистательный Найте копается в отбросах и едва стоит на ногах?

— Перерыв полчаса! — крикнул надзиратель, ответственный за мусорщиков.

Я отошел от своей кучи, снял маску и перчатки, сунул их в карман и взял со стола, заставленного бутылками с водой, одну. Какая-то мошка алчно впилась в щеку. Я хлопнул себя по лицу, но мошку не пришиб; раздраженно жужжа, она улетела. Добравшись до ближайшей скамьи, я тяжело опустился на нее и стал открывать крышку бутылки: в данный момент для меня это было нелегкой задачей.

— Это правда он? — донеслось до меня. — Тот самый чувак из реалити?

— Да.

— Очешуеть!

Я никак не мог справиться с крышкой; пальцы не слушались. Вонь сводила с ума, слабость нервировала, шепоток и любопытные взгляды мусорщиков раздражали.

— Да не пялься ты так! — раздалось прямо передо мной.

Подняв глаза, я увидел двух арестанток, одна из которых была в желтом костюме, другая в красном, причем цвет волос арестанток соответствовал цвету их костюмов. «Желтая» под моим взглядом стушевалась и, залившись румянцем, пролепетала: