Три седьмицы до костра (СИ) - Летова Ефимия

Восьмилетнему Северу и дела нет ни до каких историй. Он похож на Саню: любит гулять на улице, болтать с каждым встречным, купаться и носиться по улице в компании других мальчишек. Они с Саней и внешне схожи - голубоглазые и светловолосые, с мягкими округлыми чертами, как мать.

Мы же с Теларом пошли в высокого худощавого отца. Волосы ярче, оттенка жженой сахарной карамели - одного из любимых лакомств здешней детворы, и глаза светло-карие. Вилор назвал их ореховыми... Нет, не буду я думать о Вилоре. 

Тел любит рисовать и читать, слушать сказки и песни, любит учиться, вот кого бы отдать в городскую школу, только возить его туда некому... Но если уж со школой не повезло, может, получится в городскую Академию? Правда, поступить туда непросто, да и недёшево, но...

"Но у тебя же есть тварь, - сказал кто-то внутри меня. - Ты можешь взять денег у неё"

Я не знала, откуда может добыть деньги чёрная демоническая тень, но не сомневалась - добудет. Если попрошу. Если пожелаю. Однако от самой мысли просить у твари что-то мне стало мерзко.

"Не для себя, а для брата. Да и эти деньги не просто так, они кровью твоей оплачены"

Так-то оно так, и всё же, и всё же... 

- В некотором царстве, некоторым государстве, - послушно начинаю я. Это не первая история, которую я сочиняю для Телара, но отчего-то сегодня в голове совсем пусто. - Жила-была маленькая девочка...

- Принцесса?

Я сдерживаю улыбку. Телар уже ростом почти с меня, неглупый и ладный парень, порой он строит из себя важного, но иногда, вот так, в темноте, дома, позволяет себе побыть ребёнком.

- Она не была принцессой, но росла столь очаровательной и прекрасной, что с самого детства родители всех юношей в округе видели в ней невесту для своих сыновей. Однако девочку ещё в раннем детстве просватал для себя князь демонов из серебряного царства.

- Демон?

- Демон... Чёрный как ночь и меняющий свое обличие, могучий, наводящий на всех ужас демон, который мог убивать армии одним своим дыханием и даже возвращать из-за грани недавно улетевшие туда души.

- А зачем ему была нужна земная девчонка?.

Да уж. А действительно, зачем?

- Демон жил в Серебряном царстве, обители всех тёмных созданий, но случилось так, что он вынужден был покинуть свою родину, и жить среди людей. Он заставил девочку поддерживать свои силы в этом мире ее... силой и... - я осеклась и посмотрела в завороженное лицо Телара. Вер бы такое и слушать не стал, ну разве что про битвы и про сражения, а этот... 

- Однажды девочка ушла купаться на речку, там её подхватило холодное подводное течение, и она чуть не утонула. Но один заезжий прекрасный рыцарь спас её от смерти, вытащив из воды. И девочка, а потом уже взрослая девушка всё ждала, когда он вернётся и спасёт её от тёмного князя.

- Ну и зря, - неожиданно заявил Север со своей лавки.

Я запнулась. Надо же, вот вам и "слушать не станет".

- Почему зря?!

- Так то какой-то обычный рыцарь, а то князь, - по-деловому рассудил самый младший брат. - Во-первых, демон сильнее, и вряд ли рыцарь с ним справится. Во-вторых, он многое умеет. В-третьих, с ним куда интереснее. Ну, правда же, он и обличие менять может, и летать, наверное. Умел демон летать?

- Умел, но... - я совершенно растерялась. - Но он же демон, страшная тварь, и...

- А помнишь, ты как-то рассказывала историю о чудовище, которое превратилось в человека, когда принцесса его полюбила?

- Это было заколдованное чудовище, то есть, оно с самого начала было человеком, и вообще, уже поздно и пора спать! - разозлилась я. К сожалению, не всем чудовищам суждено стать людьми, и не все сказки идут по одному плану. 

И не у всех сказок счастливый конец.

***

Прошло уже две седьмицы, а нового деревенского служителя так и не прислали. Жизнь шла своим чередом, если не считать слишком навязчивого общества Теда Гойба. Он подстерегал меня повсюду, куда бы я ни шла - в деревенскую лавку, на базар, на реку... махал рукой через забор у нашего дома. Расспрашивал о погоде, о настроении, о домашних делах, о здоровье, раздражая все больше и больше, с каждым сказанным словом. Уверенность в том, что все в его речах, от первого до последнего звука - абсолютная ложь, нашептанная, внушенная его и моими родителями, только крепла во мне день ото дня. Чем больше отец и мать объясняли, насколько замечателен, уместен и своевременен брак с юным ласом Гойбом, чем шире улыбался сам Теддер, чем приветливее кивала его родня, тем больше мне хотелось сбежать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но бежать было некуда. 

Вот и сегодня, увидев издалека его кудрявую темную макушку, я свернула с кратчайшего пути до лавки и пошла в обход, вдоль темных и голых полей, которые на исходе светеня засеют розовым сладким картофелем.  По дороге я прошла и мимо сиротливого, опустевшего домика служителя Томаса. Почему-то представилось, как туда въедет еще один шумный, назойливый и бесцеремонный тип, озабоченный демонами и тьмой, хотя, может быть, нам повезет, и домик так и останется пустовать, мы и без служителя не пропадем, и...

Я замерла, вглядываясь вперед. Еще вчера плотно закрытое и глухо зашторенное окно в домике было распахнуто настежь. На ветру колыхались новые светлые занавески.

***

Отчего-то мне становится тревожно, и эта тревога все нарастает по мере того, как я смотрю на открытое окно. Надо бы просто подойти, постучать в ворота, познакомиться с вновь прибывшим служителем - так бы сделала мама, так бы сделала Саня, да и все нормальные люди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я отворачиваюсь и иду дальше, стараясь даже краем глаза не зацеплять ветхий забор или кособокую крышу. Прежний служитель Томас сам за ремонт уже много лет как не брался, но деревенские охотно и в разнобой ему помогали, в результате чего домик оказался весь в заплатках. Старые и новые доски в заборе чередовались, словно нарочно, черепица на крыше тоже отличалась пестротой - отпавшие плиточки заменяли новыми, не особо заботясь о цвете и даже размере... Дался мне этот дом и новый служитель! 

В лавке было почти безлюдно. Полная и неизменно мрачная лавочница хмуро оглядела меня с головы до пят.

- Светлого неба, ласса Лия.

- Ну, светлого, - хмыкнула женщина, колыхнув полными плечами, укрытыми теплой вязаной шалью. - Невестушка...

... Даже один на один с тварью я не чувствовала себя настолько беспомощной и загнанной в угол. 

Купив новые иголки взамен заржавевших старых и нитки для шитья, я направилась было к выходу. Хотелось спрятать лицо, закрыть глаза, никого не видеть, не слышать шепотков за спиной - хотя, может, и не было никаких шепотков, просто мне казалось, что каждый встречный и поперечный обсуждает, как наконец-то просватали болезную Вестаю. 

- Тая! - окликнул меня знакомый голос, я обернулась на звук.

В локтях пяти от меня стояла женщина, тоже полная, округлая, но в отличие от лавочницы вся какая-то тёплая, уютная, согревающая, словно свежеиспеченный хлеб. Я окончила школу только в этом году, но, погруженная в свои мысли, не сразу узнала лассу - учительницу Слова и по совместительству школьную управляющую. А ведь словесные упражнения всегда давались мне неплохо - и чтение, и письмо.

- Говорят, ты замуж выходишь, Таюшка?

Да кто ж им всем разболтал, да и зачем? Впрочем, новости у нас всегда расходятся быстро. Можно подумать, ситуация какая необычная, или я последняя в деревне незамужняя осталась?

- Может быть и так, ласса Лиата, - пробормотала я, пристально глядя на земляную дорожку, где-то кто-то, видимо, обронил плошку с творогом. - Сложно пока загадывать... 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Белые творожные комочки лежали сиротливыми облачками.

- Я ведь не просто так спрашиваю, Таюшка. В город переезжать не планируешь, учиться дальше не будешь?

Я удивилась. В город у нас уезжали нечасто. Денег в деревне особо ни у кого не водилось, на что же жить и учиться? Туда-сюда особо не накатаешься.