Три седьмицы до костра (СИ) - Летова Ефимия

Читать Нита любит, уже год как выучилась, да ещё и беззвучно, только губами шевелит - хотя вряд ли понимает сюжет, детских книг здесь нет. Но ей нравится сам процесс сложения букв в единое слово, а слов в предложение.

В объятия ко мне не кинулась, но книгу отложила, подошла и уткнулась лбом в ноги, а я потрепала ее по волнистым пшеничным прядям.

- Мама...

Сердце внезапно словно бы захлебнулось от болезненной, горькой, щемящей нежности и - вины, и я присела на корточки, обнимая Таниту за худенькие плечики. 

И вдруг замерла. В руке девочки был крепко зажат большой красный леденцовый петушок на деревянной палочке. 

- Нита, откуда это?

Она смотрит на меня непроницаемым взглядом. Глаза как омуты, чёрный космос за голубым небосводом - избитое сравнение из дешёвых книжек, но глаза моей девочки для меня скрывали за собой бездонные глубины недетских мыслей, знаний... Может быть, тьма так изменила ее?

- Лас оставил.

- Какой лас? - осторожно продолжаю спрашивать я.

- Высокий...

- Ты его уже видела раньше?

- Да. Один раз. 

Никто из деревенских не стал бы угощать просто так знахаркину дочку городской редкой сладостью. Обижать девочку не обижали, ни делом, ни словом, видно, крепко запомнив брошенные мною слова о  возможном проклятии (о которых я сразу же пожалела, но сказанного не воротишь), но и своей не считали. Если только дурное отчего-то не задумали... но и тьма молчит. Не тревожится.

- Я же говорила тебе, ничего не брать у посторонних! - как трудно не повышать голос, когда тревога колотится внутри, словно зверь в силке.

- Он не посторонний, - Нита преспокойно засовывает в рот петушиную голову. Отвечает точно на реплику, на вопрос. Никакой девчачьей болтовни "ни о чем".

- Так ты его уже видела?

- Да. Он приходил. Поздно, очень поздно, когда тебя долго не было. Ходил вон там, за забором.

- Ты выходила из дома, одна?!

У меня бывали ночные вызовы. И в новолуние - были тоже, вот как этот... Но я и понятия не имела...

Внезапно мне становится не то что бы страшно - холодно. Словно ледяная крошка сыпется за ворот.

 - Он спрашивал... твоё имя? Обещал что-то сделать для тебя? Говорил про... договор?

- Нет, - Танита выглядит совершенно спокойной. - Он знает, как меня зовут. И он приходил к тебе.

- Откуда знаешь?

- Знаю.

- Этот лас... что-нибудь еще сказал?

- Да. В тот раз молчал, а теперь сказал. Он еще вернётся. Он сказал - о-бя-за-тель-но, - тщательно и почти по-детски выговорила дочка. 

- Когда?!

Нита поворачивается ко мне. В ее больших голубых глазах черными молниями скользит живая бездонная тьма. Девочка  складывает большой и указательный пальчики вместе. 

- Когда луна будет во-от такая...

Эпилог.

Брат кузнеца, лас Тимор, сделал нам с Нитой во дворе качели. Почти такие же, как были во дворе моего родного дома - деревянная дощечка на длинных веревках. Только в отличии от отцовских у этих качелей была еще и спинка, так что кататься на них без особого страха могла не только Нита, но и я, большая трусиха касательно любой высоты и скорости. Я искренне поблагодарила улыбчивого молодого ласа и грешным делом подумала, что его доброжелательность выходит за рамки простой благодарности деревенской знахарке. И при определённых моих стараниях я могла бы...  Но эти крамольные мысли так и не взросли в моей душе, не дали даже слабых ростков. Потому что именно сегодня наступало новолуние. 

И я не знала, чего ждать. Чего - или кого.

За четыре года моя жизнь успокоилась, отстоялась, как мутная вода. Но страхи, сомнения, желания - никуда не делись, просто осели на дно. Хотела ли я там и оставить их - или взболтать все к демонам? Не знаю. 

Стала ли моя жизнь счастливее без визитов тени?

Я уложила Ниту спать и вышла на улицу.

Пестрень, любимый месяц в году, несмотря на активные и  выматывающие работы в поле, подарил довольно тёплую и тихую ночь. Я вышла раньше полуночи и совершенно не знала, чем себя занять. Два одинаковых ворока кружили в небе - живой, самый обычный Ворк и сверхъестественная потусторонняя тьма, принявшая столь полюбившийся ей в последнее время птичий облик. Я достала из кармана пару сухарей и свистнула. Ворк спустился почти мгновенно, ухватил угощение сильным мощным клювом. Тьма безглазо понаблюдала за ним пару мгновений, а потом неожиданно тоже спустилась и клюнула хлеб, как и ее настоящий собрат. А я села на качели, оттолкнулась ногами от земли и взмыла вверх. И первый раз в жизни не испугалась.

Мы меняемся. Многое в нас меняется - само по себе или под влиянием обстоятельств. Однажды я поняла, что та цена, которая когда-то казалась непомерной, вполне мне по плечу. Что мечта, которую можно лелеять в душе годами, лопается вмиг, словно пузырёк на отваре из мыльного корня. Что между подлунным и надлунным миром разница не так уж и велика.

Я хотела увидеть Шея снова. И хотела, чтобы он остался, пусть даже наши встречи будут такими редкими. Но договор разорван, а кроме собственной крови мне нечего дать ему, у меня нет ничего нужного ему. 

И все же тьма схватила хлеб, а Шей меня целовал... А потом пропал на четыре года.

Тогда зачем приходил сейчас?

Качели несутся все выше и выше к чёрному небу с тусклым пепельным ободком проклятого ночного светила, выстроившего мою жизнь от края до края. Так высоко и быстро я не могла бы разогнаться сама. А мне не страшно.

- Чью кровь ты пил эти годы, Шейашер?

- После расторжения нашего договора я вернулся в Серебряное царство. Там мне не нужна кровь.

- Ты смог вернуться?! Но как?

- Ты была особенная, светлячок. Смогла принять силу. И сила тебя признала, прижилась. Так получилось, что ты можешь силу не только принимать, но и давать.

- Я дала тебе силу вернуться... обратно?

- Да.

- И все же ты снова здесь.

- Да.

...А я-то думала, кого мне напоминает Танитина манера разговаривать. И я невольно подстраиваюсь под нее. Под них.

- Зачем ты вернулся?

Качели вдруг замирают в самой верхней точке, и я в невольном ужасе цепляюсь руками за верёвки. Притяжение земли совсем не ощущается, воздух словно держит меня на ладони. 

Шей молчит. Нет, я уже не боюсь упасть, даже если он меня отпустит. Я боюсь, что он мне не ответит.

- Снова хочешь заключить договор?

- Нет.

- Снова нужна... кровь?

- Нет. Пока нет.

- Тебя оттуда... выгнали?

- Нет.

- Можешь вернуться обратно, но ты здесь? Зачем, Шей? У меня больше нет желаний, которые ты мог бы исполнить.

И это правда. Тень не вернёт мне Саню. Не изменит прошлого. Не почувствует ко мне того, что я к нему чувствую. Просто не сможет. Такова ее иномирная природа.

- Пребывание в этом мире изменило меня, - говорит Шей словно  в ответ на мои горькие мысли. - Кровь - это еще не все, светлячок. 

- Знаю, - говорю я, ощущая, как медленно, бережно опускаются вниз качели, а руки, совершенно человеческие на ощупь, гладят меня по волосам, отодвигая их в сторону. Губы скользят по шее.

Не кусает.

Целует.

Целует...

Конец