Елена Рома - Рай: правила выживания

Ознакомительный фрагмент

Теперь студенты. Ну что… по списку:

Джеро Анастази;

Дегри Серж;

Климов Павел;

Комаровски Владис;

Логинов Андрей;

Максимова Татьяна;

Милешин Михаил;

Поделан Сунибхо;

Серов Аркадий;

Смит-Дакота Лайза;

Сэтмауер Кирилл;

Тулайкова Елена;

Тхао Лоонг;

Ю Ингвар.

Третий курс, факультет биотехнологий. Четырнадцать человек, плюс Двинятин, плюс переводчик. Итого, шестнадцать… поводов для головной боли.

– Все третьекурсники? Почему – они?

– Они лучшие, – доходчиво пояснил Бьорг. – Надежда Земли.

– Кто-нибудь знает о том, что Петров пропал?

– Из них? Нет.

– А вообще?

– Его дочь и Проскурин.

– Я – знаю?

– А вы – нет. Вы просто летите навестить отца, которого не видели более полугода.

– То есть, мне предстоит изображать…

– Милую испуганную девочку, в которой никто не должен заподозрить агента Секретной службы.

Испуганную? Нет, я, конечно, смогу… Наверное.

– А это обязательно? Можно без особых эмоций? Я же не профессиональная актриса.

– Можно. Но чтобы вас не заподозрили ни при каких обстоятельствах. Подлетаем, Мария Александровна, приготовьтесь.

К чему? К посадке? А… Челюсти лязгнули, смыкаясь, в момент, когда кар стал падать – просто падать вниз.

– Двигатель включи! А-а-а!!!

Секретчик мой вопль проигнорировал. Ну, вот и все. С такой высоты – даже хоронить будет нечего. Я не зажмурилась, хотя очень хотелось. Все-таки смерть надо встречать с открытыми глазами. Но примерно на высоте 300 метров падение вдруг замедлилось (высоту определила, потому что когда-то нас обучали прыжкам с аэродосками). Бескрайняя монгольская степь мягко расступилась под нами, и кар рухнул в такой же подземный ангар, как и в точке отправления. Только здесь его приняли магнитные подушки.

– Трудно было предупредить? – рявкнула я.

– Я предупредил, – флегматично отозвался Бьорг. – Поторопитесь, нам еще в Академгородок.

До града аграрных академиков мы добрались по ветке монорельса, проложенной частично под, частично над землей. Надо сказать, что вагон был совсем пуст, и, насколько я поняла, приспособлен под нужды секретчиков.

А дальше пришлось идти пешком, то и дело лавируя между спешащими студентами. Перед длинноруким Бьоргом они просто расступались. Может, присмотреться к нему получше?

– Нам в административный корпус, – бросил он на ходу.

Догадалась, хотя… Привыкай, Мария. В теле Маши так к тебе будут относиться все.

В административном корпусе нас встретили приветливо. Можно сказать, под ручки отвели на ректорский этаж. Там, кроме секретариата, располагались, кажется, архив и кадровая служба, но я на этом внимания не заостряла. Зато, взглянув в большое зеркало, отметила, что выгляжу как обычно. Без зеленых линз – так даже и лучше.

– Волнуетесь? – шепнул Бьорг.

– О чем? – без эмоций ответила я.

Конечно, волновалась. Абсолютно спокойны только трупы. Секретчик понимающе усмехнулся – тебя бы, гад, на мое место! – и приложил ладонь к панели рядом с шикарной дверью – белой, из матового стекла посередине, с никелевыми накладками по бокам. Дверь тут же отъехала в сторону, пропуская нас в огромную приемную. Там стояли диваны, стулья и кресла – в несколько рядов, горшки с экзотическими растениями – на полу и нескольких стеллажах с подсветкой – и гигантских размеров стол с несколькими мониторами и кучей визоров.

Там, за столом, я увидела, наконец, вживую свое будущее тело. Так и есть, ручки-ножки тоненькие, зато рельеф виден со всех сторон: грудь, талия, бедра, все как у рекламной девушки. Глазищи голубые, локоны с пепельным отливом, на щечках умилительные ямочки, губки, зубки…

– Машенька, Проскурин у себя? – поинтересовался Бьорг.

Ни здрасьте вам, ни до свидания?

Но сексапильная блондинка просияла на него своей улыбкой и ответила:

– Проходите, Михаил Андреевич вас ждет.

У меня чуть скулы не свело от такой реакции на секретчика. С другой стороны, она же может и не знать, кто такой Бьорг. В любом случае, с девчонкой надо налаживать контакт, потому что у нее останется мое тело! И я не хочу, чтобы за месяц она его запустила так же, как свое. Поэтому я тоже мило улыбнулась и сказала:

– Добрый день. Я Мария. А вы – Маша?

– Здравствуйте, Мария, – тепло ответила она. – Только у нас уже вечер. Проходите, пожалуйста, в кабинет.

– Мария! – прогремел за стеной глас Рейвенсона.

И я вошла, оставив Машу за дверью.

Всемирно известный ученый и первооткрыватель планеты-рая стоял у окна и разглядывал меня. Я, в свою очередь, уставилась на него во все глаза. Если Проскурин и постарел, то совсем немного. Глыба, а не человек! Он был немного выше, чем я себе представляла, плечи и руки, как у борца, живот, правда, слегка выпирал, но когда мужчине за сто, это уже не так важно.

Лицо и лысина самого знаменитого аграрного академика потемнели от загара. Не удивительно, ведь в Тахонге больше всего солнечных дней (опережает его только безусловный рекордсмен – пустыня Калахари), а Михаил Андреевич, видимо, продолжал регулярно бывать на всех подконтрольных ему полях, степях и опытных делянках.

Между тем Бьорг представил меня, как лучшего оперативника особого отдела УВБЗ.

Темные глаза из-под морщинистых век последний раз обвели всю мою фигуру, и Проскурин спросил:

– Почему она?

– Она – лучшая, – ответил Бьорг.

– Вы повторяетесь. Милая барышня, чем вы заслужили доверие Секретной службы, и почему я, – это местоимение он выделил голосом, – должен доверить вам безопасность экспедиции?

Это снисходительное «барышня» – даже не из прошлого, из позапрошлого века! – окончательно вывело меня из себя. А когда меня выводят из себя, я становлюсь… Неважно.

– Я не просила о доверии. Ни у Секретной службы, ни, тем более, у вас. Более того, огромным удовольствием будет узнать, что не подошла для вашей великой миссии, и вернуться назад.

– Дерзит? – спросил Проскурин у Бьорга, на что тот покачал головой и ответил:

– Нервничает немного. Но на самом деле Мария справится.

– Тем более, что никого другого Секретная служба на мое место не выделит, – продолжила я. – Нет у них других, как вы говорите, барышень.

Бьорг усмехнулся уголком губ:

– У нас никаких нет, Михаил Андреевич. Мария – высококлассный специалист. У нее самая лучшая раскрываемость, а вашего ученика и друга надо искать. Она найдет, у капитана Петровой мертвая хватка.

– Как я вижу, капитану Петровой тоже не предоставили выбора? Нет-нет, не стоит, – остановил Проскурин готового начать защитную речь Бьорга. – Я все понимаю, это ваша работа.