Елена Рома - Рай: правила выживания

Ознакомительный фрагмент

Так. Вот не надо пытаться взять меня на «слабо». Бессмысленно и бесполезно. Но за ребят обидно. И за Светличного.

– А врать мне не стоит. Светличный – фигура не вашего уровня.

– Я же не утверждаю, что он говорил со мной. Он говорил о вас, и если вы, несмотря на все недовольство, завершите миссию успешно, то услышите запись его слов.

Вот еще. И без него знаю, что генерал мог сказать о своевольной подчиненной. У Светличного вообще богатый словарный запас.

– И, кстати, если вас не устраивает тело Маши, всегда можно начать с базового комплекса для новичков, а там уж… мы поощряем стремление к совершенству.

Он точно издевается.

– Я занимаюсь всю жизнь и знаю, о чем говорю. Сделать чужое тело совершенным за время небольшой студенческой экспедиции невозможно.

Тут меня посетила не совсем приятная мысль. Может быть, я неверно представляю себе масштабы этой… аграрной затеи? И экспедиция продлится много лет? Я с подозрением уставилась на Бьорга:

– Сроки выполнения задания?

– Мьенги дали допуск на стандартный месяц. Но если все пойдет хорошо, мы надеемся на продление…

Я выдохнула. Ну и что он мне тут втирает? Как я успею за это время что-то сделать – вообще, а не только с телом. На огромной планете найти пропавшего биолога – за стандартный месяц?!

– Вы ставите заведомо невыполнимую задачу. Хотя бы какие-то зацепки по Петрову есть?

– Мария, вы забываете про нашего человека на АстразетаРай. По прибытии может оказаться так, что он уже нашел биолога.

– Это единственный выход, потому что… в теле Маши я вряд ли смогу принести вам пользу.

– Сможете, Мария, сможете. Или вы – не Мария Афонасьева?

Гад! Не поведусь!

– Мария Афонасьева умерла.

– Да, как я мог забыть! Мы же не обговорили с вами, какую фамилию вы хотите получить при восстановлении на службе в Управлении безопасности. Простите, нужно было спросить раньше. Но…

Да плевать. Какая разница?

– Мне все равно.

– Совсем? Тогда предлагаю Петрову. Очень удобно. Представляете, сколько в мире Марий Петровых? И как легко вам будет с такой фамилией?

– Петрова – так Петрова. Говорю же – все равно.

Миссия невыполнима. Значит, впереди меня не ждет никакое восстановление. Даже в том случае, если секретчики исполнят свое обещание, я-то свою часть сделки, благодаря негодному телу, завалю. Как же паршиво!

– Мария, мне не нравится ваш настрой.

– Отправьте меня туда в моем родном теле, и я гарантирую результат.

– Это невозможно. Сканы и ДНК всех членов экспедиции уже у мьенгов.

– Почему нельзя задействовать тела студентов? Или в экспедиции нет ни одной женщины?

– Есть. Но их миссия так же важна для Земли, как и ваша. Мы должны рационально использовать все ресурсы. И, если на то пошло, ваше замечательно тренированное тело не смогло ничего сделать против высокой дозы снотворного.

Эпитеты закончились. С-с-секретчики… Отставить эмоции! Мария, соберись!

Я не позволила себе даже сжать зубы. Напротив, мило улыбнулась и продолжила:

– И переводчик – мужчина?

– Переводчик – женщина, – ответил Бьорг. – Но и ее задействовать в операции нельзя, поскольку…

– Дайте угадаю. Ее миссия столь же важна?

– Тело у нее еще менее подготовлено.

Так не бывает – куда еще-то? Теперь я понимала, откуда возникло то чувство громадной подставы.

– Но хотя бы импланты можно поставить?

– Мария, вот скажите мне, сколько у вас имплантов?

Да будто он не знает. Четыре. Два детоксиканта, анальгетик и противоинфекционный. Как раз через пару месяцев планировала поставить пятый – усилитель. Стоп. Бьорг хочет сказать, что и импланты мне не помогли в ситуации с ядом?! Мерзавец Крон! Да все они мерзавцы! И мерзавки – не буду никого обделять.

Но я – все еще Мария Афонасьева, чтобы там себе не думала на этот счет Секретная служба! Я выкручусь. Даже если придется прыгнуть выше головы. И тогда посмотрим, что вы скажете про мой «знаменитый мозг»!

Бьорг по-своему истолковал мое молчание.

– Мария, сами посудите, ни один из стандартных имплантов не поможет в условиях другой планеты.

Я ухватилась за слово «стандартный»:

– Пусть сделают то, что поможет. Никогда не поверю, что у Секретной службы нет доступа к космическим разработкам.

– Ладно, – вдруг согласился секретчик, – я поговорю на этот счет с руководством. Ничего не обещаю, сами понимаете, но… вдруг.

Вдруг. Такое ощущение, что всю эту операцию они готовили под грифом «вдруг». Да если бы я так работала, то…

– У вас есть дела других участников экспедиции? На кого-то я могу рассчитывать?

– Только на себя, Мария. Контакт с нашим человеком – в исключительных случаях.

– Ясно. Связь с Землей?

– Только из помещения посольства-представительства. Канал Тахонга. Если нужно будет что-то сообщить мне, обращайтесь к Проскурину.

– Проскурин тоже секретчик?

Я старалась ничем не показать свое разочарование, но, видимо, оно было настолько сильным, что… Бьорг проникся.

– У вас сложилось превратное мнение о наших сотрудниках, Мария. И, откровенно говоря, я не совсем понимаю, почему. Ведь вы же – не простой обыватель, а…

– Вы не ответили на мой вопрос, – перебила я.

Распинаться о том, как лояльно следует относиться к секретчикам, можно долго. Но, извините, не при мне.

– Проскурин сотрудничает с нами, но, в данном случае, все проще. Он будет в эфире, а я буду рядом.

А еще рядом будет мое тело… Выполняющее функции секретаря ректора Первой Земной.

– Я ваш куратор, Мария, спрашивайте, никогда не стоит стесняться задавать вопросы.

– Я уже задала. Как я могу посмотреть дела остальных членов экспедиции?

– Мы скоро прилетим. На месте я предоставлю вам все материалы, а пока – список студентов и дело их научного руководителя – устроят?

– Давайте.

Бьорг бросил мне другую карту памяти, и я углубилась в дело. Илья Петрович Двинятин, 39 лет, биолог, биотехнолог, ПЗАА, зам. зав. секции биотехнологий мьенгов, степень такая-то, степень сякая-то, не женат, не привлекался, научные работы… Дальше шел список длиной в четыре страницы. Скажу честно, после первых двух заголовков я уже больше ничего не читала. На таких словах можно запросто язык сломать.

Наверное, такой же фанатик, как и Петров. Хотя по скану не скажешь. Глаза умные, но взгляд скорее рассеянный, скулы широковаты, подбородок зарос щетиной, а уголки губ слегка приподняты, будто их хозяин раздумывает – улыбнуться или нет. Худощав, но в меру, мышцы присутствуют, а остальное – при знакомстве. В целом мнение о нем положительное.