Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс
Она сгибает руку в локте, и я нерешительно беру её под руку. Она ведет нас прочь от лагеря, мимо восточной стены аванпоста к поляне, сверкающей утренней росой. На солнце нас ждет белая карета, сияющая золотой отделкой. Две величественные белые лошади, запряженные в карету, пощипывают траву; их длинные хвосты подергиваются, а уши прядут на каждый звук. На козлах восседает джентльмен в парадном черном костюме. Он склоняет перед нами голову и спрыгивает, чтобы открыть дверь. Внутри кареты — мягкие бархатные сиденья красного цвета, украшенные золотыми пуговицами и тесьмой. Даже окна выгнуты изящными золотистыми завитками и дугами.
Теперь уже я чувствую себя не на своем месте.
Селеста пропускает меня вперед, и когда мы обе усаживаемся, джентльмен закрывает дверь и возвращается на свой пост. Звук закрывшейся двери подчеркивает моё положение. Мы наедине. Я не совсем представляю, как далеко до Уиндмира на карете. Надеюсь, не слишком, потому что я нервничаю — боюсь случайно сболтнуть лишнего и выдать свое истинное происхождение.
Карета дергается и катится вперед. Я смотрю, как каменная стена аванпоста и здания лагеря исчезают вдали.
Наконец Селеста нарушает тишину: — Итак, Кэт! Коул сказал мне, что ты недавно присоединилась к отряду. Ну и как тебе здесь?
А я-то надеялась, что мы насладимся тишиной.
— Всё… э-эм… хорошо. — Я неловко киваю. — Я многому научилась за то недолгое время, что нахожусь здесь.
— Как чудесно! Представляю, как непросто было привыкнуть к переходу от гражданской жизни к военной.
— Да. Я всё еще привыкаю, но по гражданской жизни не скучаю. — Я смотрю в окно на лес. По крайней мере, здесь, в королевской армии, мне не нужно беспокоиться о том, где раздобыть еду. С другой стороны, это определенно накладывает отпечаток на мои отношения с Дэйшей.
— О? Не скучаешь? — Селеста склоняет голову набок, серьги позвякивают при движении.
— Ну… может быть, совсем немного. Скучаю по маме… — я осекаюсь. — Я имею в виду, скучаю по семье.
Её черты смягчаются, губы складываются в сочувственную гримасу. — Я знаю. Мне так жаль твою маму. Знаю, как тяжело это далось и Коулу тоже.
Она подается вперед и бросает взгляд на мои руки. Я стараюсь не вздрогнуть при мысли о том, что она может их схватить. К счастью, ей хватает такта этого не делать.
— Спасибо… — шепчу я, возвращая внимание к окну.
— Знаешь, с тех пор как ты вернулась, он заметно повеселел.
Я бросаю на неё боковой взгляд. — Что ты имеешь в виду?
— Он просто кажется гораздо более… живым? — Она смеется и машет рукой, будто хочет стереть только что сказанное. — Я… я сама не знаю, что несу.
— Живым в каком смысле?
— Он просто… не знаю. Когда я только встретила его, он был таким угрюмым. Словно пустая оболочка, а не человек. Не помню, чтобы он хоть раз улыбнулся. А теперь он кажется другим. Я думала, может, он просто привыкает ко мне, но я замечаю, как он меняется рядом с тобой. Словно солнце выглянуло из-за туч.
Я прикусываю губу, стараясь сдержать улыбку. Не то чтобы это имело значение. Не со мной он обручен. И теперь, когда мы оказались в такой ситуации… я не уверена, что мы когда-нибудь сможем быть вместе снова.
— Я вижу это по тому, как он смотрит на тебя и как с тобой разговаривает. Как загораются его глаза, когда ты рядом. Он правда тебя любит. — Она вздыхает. — Наверное, я просто хочу сказать, что рада твоему присутствию здесь.
— Спасибо, Селеста. — Но я не рада, что я здесь.
И не рада ей.
Холодная горечь жалит меня, точно оса: я не хочу быть такой. Злой и обиженной на человека, которого даже не знаю, на ту, кто не дала мне ни единого прямого повода её не любить. Независимо от того, в какой запутанной ситуации мы оказались, и несмотря на моё ноющее сердце, она не заслуживает моей ненависти.
По крайней мере, пока.
Карета подпрыгивает, и нас обеих подбрасывает в воздух. Мы врезаемся друг в друга; при столкновении я со всей силы влетаю носом ей в грудину. В носу вспыхивает раскалывающая боль, карета замирает со скрежетом. Мы спешно поднимаемся с пола, помогая друг другу вернуться на сиденья. Из носа капает кровь, и я подставляю ладонь, чтобы поймать капли, пока они не запачкали идеально золотистое платье Селесты.
— О боже, ты в порядке? — Селеста выхватывает платок из кармана, скрытого в складках платья. Она прижимает его к моему носу, и кровь расплывается по белой ткани, точно чернила.
— Всё будет хорошо, — говорю я в нос, моргая от саднящей боли. Я забираю у неё платок, вытираю пятна крови с руки и снова прижимаю ткань к лицу. — Просто ударилась, не думаю, что он сломан.
— Приношу свои глубочайшие извинения! — кричит кучер через дверь. — Вы обе в порядке?
— Финнеас! Что это было? — требует ответа Селеста.
— Не уверен. Один момент. — Раздается глухой звук — кучер спрыгнул на землю. Слышны его шаги вокруг кареты: он осматривает поломку.
— Ты сама-то как? — спрашиваю я Селесту наконец.
Она кивает, подсознательно потирая пальцами грудь.
— Госпожа Селеста? — зовет Финнеас. — Вам стоит взглянуть на это.
— Оставайся здесь, — приказывает она и выскальзывает из кареты, закрывая за собой дверь.
Я придвигаюсь ближе к окну, выглядывая в сторону задней части кареты. Они оба склонились над одним из колес. За колесом лежит нечто, похожее на темную толстую ветку. Селеста подбирает её, несмотря на предостерегающее бормотание Финнеаса, и поднимает на свет. Солнечные лучи очерчивают края «ветки» и острый зубец на конце. Не знаю, поняли ли Селеста и Финнеас, что это такое, но я — поняла. Потому что видела такое у Дэйши.
Это рог. Длиной примерно в половину моего предплечья.
Селеста бросает выразительный взгляд на Финнеаса, и тот склоняет голову. Она прячет рог в скрытый карман платья. Финнеас возвращается на козлы, а я поспешно отодвигаюсь на свое место.
Селеста улыбается, забираясь обратно на скамью напротив меня. — Прости за задержку! Похоже, мы наехали на ветку.
Лгунья.
Потому что это была не ветка.
Это была драконья контрабанда.
***
Мой взгляд то и дело возвращается к платью Селесты всякий раз, когда она отвлекается. Я пытаюсь разглядеть очертания рога сквозь ткань, но он надежно спрятан в складках и слоях юбок. Смутная тревога о том, что еще она может скрывать под одеждой, зудит
