Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир

– Это не в первый раз. Мы знаем все места, где она может находиться.

Его ответ вызывает замешательство, но не хочу лезть туда, где мне не стоит быть. Это секрет Гарри, который, скорее всего, мне не нужно знать.

– У бабушки Гарри болезнь Альцгеймера, – ответ Райана освобождает меня от этого паршивого чувства. – Видимо, сиделка не досмотрела, и ей удалось вырваться.

Теперь мне понятен страх на лице Гарри, и этот страх так знаком, что моя грудь сжимается от воспоминаний о той боли.

Это как напоминание, которое бьет кувалдой по голове. Я не должна быть рядом с этими людьми, не должна подвергать их опасности. Не должна позволить использовать их против меня.

Я обещала себе больше не иметь слабостей. Но опять совершаю эту глупую ошибку.

Если через время у меня будет тот же ужас на лице, как и у Гарри, пропади кто-нибудь из них, что я буду делать?

Я буду рвать, метать, разрушать, проливать кровь, но могу попросту не успеть спасти.

Теплая ладонь ложится на моё лицо, спускаясь к шее, поворачивая в бок.

– Не ходи туда, не позволяй этому вмешаться, не верь всему, что говорит мозг под властью травмы, – голос звучит требовательно, подчиняя контроль настолько, что должна возмутиться, но этого не происходит.

Райан подчиняет мой контроль, как и тело, не получая никакого сопротивления. Он позволяет себе прикосновения к моей шее. Другого мужчину на его месте ожидала бы сломанная рука. Но с Райаном – это как бессмысленная война, где одна сторона уступает, понимая, что слабее и лучше сдаться, чем потерпеть ещё большего поражения.

Я и есть уступающая сторона.

– Как не ходить туда, если это моя реальность?

Мой голос звучит слабо, я слышу страх. Слышу ту часть, которая бьется во мне, кричит, пинается, не готовая больше страдать. Она просто хочет тишины.

– Тогда я пойду с тобой, тигрёнок.

“Нет!” – кричу мысленно, чувствуя, как сердце сжимается в груди от страха.

Всё во мне протестует этой идее. Любая другая девушка посчитала бы эти слова романтичными, но не я со своей реальностью. Райан мне не безразличен, а это значит одно: я не позволю своему прошлому навредить ему.

– Нужно помочь Гарри, – отворачиваюсь от мужчины, от правды в его ярких, золотистых глазах.

Рука сжимает мою шею с рычанием от разочарования. Райан может получить многое от меня: контроль, полуживое сердце, изуродованное шрамами тело, но не моё прошлое и присутствие смерти, которое оно носит с собой по пятам.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю, когда рука покидает моё неприкасаемое место, заводя машину и двигаясь в путь.

Райан проверяет в своем телефоне приходящие смс, ответив на них, он отбрасывает телефон на панель машины.

– В парк, где мама Гарри оставила его, – с этими словами мужчина крепче сжимает руль, наверняка представляя на его месте шею матери друга. – Этот парк слишком уязвимое место для него, он два дня пробыл на улице, сидя на лавочке, всё ещё ожидая мать, пока бабушка не нашла его, обезвоженного и холодного.

Моя грудь сжалась за маленького мальчика, который ещё в раннем возрасте познал предательство родного человека. Того человека, который должен был заботиться о нем на протяжении всей жизни.

Я ненавижу матерей, которые не ценят дарованный им шанс.

Не хотите ребенка, отдайте его семье, которая будет в силах позаботиться о нем. Сколько в мире одиноких семей без возможности завести детей, но хранящих достаточно любви в своем сердце, чтобы подарить её ребенку?

Даже я бы многое отдала за возможность стать матерью. Но моё прошлое эту возможность вырвало из тела. Изнасилование не пощадило организм. Мне до сих пор трудно вспоминать лицо родителей, когда врач сказал свой вердикт. Папа всегда шутил, что должна ему внуков через три года после окончания старшей школы, и я была готова к этому, я хотела детей. Но не всем желаниям суждено сбыться. Если бы моя жизнь не была окружена аурой тьмы, я бы подумала об усыновлении, но нет. Я не подвергну темноте маленькую жизнь.

– Часто ли его бабушка сбегает? – аккуратно спрашиваю, пытаясь прощупать почву границ.

Райан уже многое выложил о своем друге, но, возможно, это был предел, который не должна переходить.

– Нет, это каждый раз происходит спонтанно.

От меня не ускользает тревога в голосе мужчины. Он боится потерять её так же, как и Гарри, либо потерять друга, если с бабушкой произойдет худшее.

Мои глаза горят от их проявления дружбы, у меня есть только Лиам, с кем я могу действительно открыться и рассказать свою историю. А Мелани… Я никогда не смогу ей открыться, ведь это значит подвергнуть девушку опасности, а я на такое не пойду.

Машина заворачивает на извилистую улицу, Райан паркуется возле высоких деревьев, которые закрывают весь парк. Виднеются только яркие желтые огни сквозь пышную листву.

Я отстегиваю ремень безопасности, собираясь открыть дверь, но меня опережают.

Райан подает мне руку, вытягивая наружу. На короткое мгновение наши тела сталкиваются, но мужчина делает шаг назад, и я понимаю почему.

Его взгляд, желание и сильнейший соблазн, на который если поддадимся, то никогда не найдем бабушку Гарри.

Мужчина ведет меня по узкой каменной дорожке через деревья, осматривая каждую лавочку на наличие знакомой фигуры.

На этот раз я не пытаюсь вырвать руку, наслаждаясь его теплом, принимая свои человеческие желания. Я могу быть монстром, но каждый монстр имеет потребности. Одиночество настолько сжигало меня, что я упала в объятия алкоголя, пытаясь отрицать влечение к человеку, который заботится обо мне так, как заботился только мой отец.

Как я могу дальше противиться, когда все внутри меня бушует и тянется к нему?

Райан останавливается на месте, сжимая мою руку, смотря прямо на ссутулившуюся спину в красном пальто, сидящую на качели, и качаясь в разные стороны.

Бабушка Гарри.

Мы оба расслабляемся, ощущая облегчение, медленно крадясь в её сторону, стараясь не спугнуть.

Бабушка напевает тихую мелодию, шепча имя, которое не могу расслышать.

Думала, Райан отпустит меня и подойдет к ней сам, но он ведет меня следом. Мы выходим из тени, останавливаясь напротив женщины, и тогда мне удается расслышать имя.

– Гарри, Гарри, – тихий шепот, наполненный сильнейшей любовью и тоской.

На ней красный берет, соответствующий цвету пальто, я задаюсь вопросом, как бабушка не потеряла сознание от жаркой погоды в этой теплой одежде. Но, когда замечаю потертую ткань, до меня доходит, что это одежда из прошлого. Возможно, она пыталась вернуться в день, когда