Кейт Тирнан - Вечная жизнь

У Нелл вытянулось лицо, а я напустила на себя самый равнодушный вид, и злобно захихикала про себя.

— Он помогает избавиться от заблуждений и иллюзий, — продолжала Анна, — открывает правду и придает своему обладателю уверенность в себе.

Нелл ничего не сказала.

— А теперь давайте постараемся зарядить наши камни своей энергией, своими вибрациями, — сказала Анна. — Каждый кристалл и камень обладает собственным характером и предназначением. Работа в согласии с ними может пробудить очень большие силы. Работа против них — не только бесполезна, но может быть очень опасна. Поэтому сейчас мы сядем в круг, настроимся на свои камни и посмотрим, куда они нас приведут.

Анна поставила на стол небольшую серебряную чашу, наполненную морской солью.

— Положите ваши камни сюда, — велела она. — Камни впитывают энергию всего окружающего, хранят в себе энергетику прежних владельцев, остатки заклинаний, для которых их использовали. Прежде чем работать с ними, их нужно очистить.

Затем она взяла открытую пачку соли и обошла небольшой круг, рассыпая соль на пол. Я подумала про себя, что бессмертные и прочие чародеи, должно быть, поддерживают на плаву всю мировую соляную промышленность.

Кругу Анны получился настолько безупречным, словно она чертила его по циркулю. Мы все прошли через «дверь» и расселись внутри. Я искренне надеялась, что мы не будем заниматься ничем большим и сложным. Нервы мои и без того были на пределе, и я абсолютно, решительно и категорически не могла выдержать никаких новых видений или воспоминаний.

С другой стороны, в глубине души я понимала, что большую и самую страшную часть этих воспоминаний мне уже показали. То, что я подавляла на протяжении столетий, было извлечено из памяти и вытащено на свет. В моем шкафу осталось не так много скелетов. И все-таки мне полагалась передышка. Что будет, если я вот сейчас встану и перешагну через соляную линию? Голова взорвется? Комната вспыхнет, как костер? Нет, правда — что?

Я намеренно села между Рейчел и Чарльзом, а Нелл столь же намеренно устроилась поближе к Рейну, слегка потеснив Анну. При этом Анна бросила на нее какой-то странный взгляд. Круг был настолько узок, что мы соприкасались друг с другом коленками.

Анна поставила в центр круга чашу и высокую свечу, потом прошептала несколько слов. Я видела, как она щелкнула пальцами на свечной фитиль, и он вспыхнул пламенем. Вот круто!

— На этот раз я не буду забирать вашу энергию для очищения, вы можете просто сидеть и смотреть, — пояснила Анна, а потом закрыла глаза и начала петь. Мне показалось, что она пела на старом кельтском — уж очень древними и прекрасными были слова. И еще немного пугающими и неземными.

Анна сделала руками несколько жестов в сторону пламени свечи, словно гнала ее энергию себе на лицо. Затем снова открыла ладони и послала энергию в сторону серебряной чаши.

Я чуть не вскрикнула от изумления, когда соль в чаше вспыхнула слабым голубым огнем. Соль ведь совершенно не горючая — Бринн частенько гасила ею пламя в плите. А сейчас она горела, хотя и не сгорала. Еще через несколько минут песня Анны подошла к концу, и соляное пламя тоже погасло.

Анна пощелкала пальцами над чашей и первым вытащила гелиотроп Рейна.

— Осторожно, — предупредила она. — Соль-то в порядке, но камень нагрелся.

Мы все получили свои камни. Мне показалось, что мой лунный камень стал еще прекраснее и переливается еще большим количеством оттенков, словно в глубине его вдруг зажглась маленькая, но ярко пылающая звездочка.

Вы заметили, какая я стала поэтичная? Но честное слово, мне хотелось прижать этот камень к сердцу, зажать в кулаке и не выпускать. Мне казалось, что никто и никогда не любил ни один камень так, как я любила этот. Это было совершенно... невероятно.

— Теперь мы должны привязать наши камни к себе, — сказала Анна и первая взяла в руки свой камень — зазубренный осколок обсидиана размером не больше пальца.

— А это... Нам для этого точно нужно создавать круг? — утончила я и без особого энтузиазма оглядела комнату, соображая, где тут можно будет проблеваться.

— Да, — ответила Анна. Быстро наклонившись ко мне, она начертила руны или какие-то другие символы у меня на лбу, горле и тыльной стороне ладоней.

Нелл смерила меня снисходительным взглядом, в котором читалось: ишь ты, неумеха с нежным желудком!

— Я буду руководить привязкой, — объявила Анна. — Итак, положите ваши камни на левую ладонь и накройте правой, вот так. — Она показала, как именно. — Дальше все просто. Войдите в соприкосновение со своей силой, соберите ее, и когда будете готовы, повторяйте за мной слова. Все понятно?

В последние недели я принимала участие в нескольких самых разных кругах, но уже успела заметить, что основные правила оставались неизменными во всех случаях и для всех вариантов — для общих групповых кругов, для совсем маленьких, из двух человек, как у нас с Ривер, или для учебных кругов с участием нескольких учеников.

В глубине души я по-прежнему их боялась, однако небольшая часть меня уже начала с нетерпением ожидать очередного круга, чтобы вновь ощутить прилив энергии, красоту и отсветы неземной правды, игравшие на краю восприятия. Так что если канализирующие силу заклинания подействуют, то, возможно, я смогу обойтись без традиционной рвотной кульминации.

— Закройте глаза, возьмите камни и соберите свою силу, — скомандовала Анна.

Я до сих пор не выработала определенного метода «вхождения в соприкосновение со своей силой». Чаще всего я просто сидела, думала о том о сем, и ждала, когда меня накроет.

Я слушала неземной, успокаивающий голос Анны, пыталась не чувствовать разлития желчи при мысли о том, что Нелл и Рейн сидят вместе, напоминала себе о том, насколько — хотела сказать нелепо, но поняла, что это слово не годиться, а подходящего подобрать не получается — глупо испытывать какие-то чувства к Зимнему Мяснику, и ощущала теплую тяжесть камня, лежащего в моих ладонях.

Постепенно я начала мычать себе под нос какой-то старый мотив, сплетая свое гудение с голосом Анны. У моей песни была своя мелодия — густая, темная и древняя, как старый древесный корень, вгрызающийся в толщу земли.

Я не знала, откуда приходит моя песня, я просто вдруг превратилась в магический дух, связанный с моим камнем, чувствующим, как растут мои земные корни, ла-ла-ла....

Нуда, я могу описать, как это было, только через свои чувства. А чувствовала я именно так. Можете со мной судиться.

Спрашиваете, раскачивалась я или нет? Мне кажется, вполне могла раскачиваться.

Я перестала чувствовать колени Чарльза и Рейчел. Перестала ощущать, как задубела моя тощая задница на холодном деревянном полу. Мой камень становился все теплее и тяжелее, и чем больше я о нем думала, тем счастливее себя чувствовала. Наконец, я открыла рот и запела свою мелодию в голос, пустив ее сквозь землю, сквозь себя — ввысь, в воздух. Мощная и сильная песня заполнила всю мою грудь, с легкостью выплывала изо рта. Я даже не успела заметить, когда она стала такой прекрасной и такой могущественной. Теперь я чувствовала, что знаю ее, узнаю, и внезапно с ослепительной ясностью увидела свою мать, поющую эту песню, свершая какой-то ритуал. Мою мать.