Алекс Флинн - Поцелуй во времени

Отец с трудом оторвался от бумаг.

— Ну что еще? — раздраженно спросил он, поглядывая на разложенные листы.

И тут разом начали звонить телефон на столе и отцовский мобильник. Я протянул блокнот.

— Вот, я тут... немного подурачился.

Мальволия кашлянула. Я расценил это как сигнал и повернулся к ней. Ведьма хмурилась.

— Я сказал не то, что собирался. Это план сада. Мой план сада. Я уже целую неделю его рисую. Сделал несколько эскизов.

Отец взял блокнот и склонился над моими эскизами. Его лица я не видел. Я стал разглядывать каштан, росший за окном. Ветер нещадно раскачивал ветки. Значит, Талии удалось ненадолго выбраться из дома. Она влезла на дерево, как я ее учил, и привязала зеленую тряпку. По сути, только это побудило меня отправиться на вершину и все выдержать. Умница, Талия!

— Ну и? — спросил меня отец.

— Я хочу этим заниматься, — сказал я. — Хочу быть ландшафтным дизайнером. У меня это получается.

— Ты так думаешь? — насмешливо спросил отец, закатывая глаза.

Я понял, что сам он думает по-другому, но ответил:

— Да, я так думаю.

И тогда дракон сделал то, чего я боялся больше всего. Нет, он не окутал меня своим огненным дыханием. Он расхохотался. Громко, безудержно, словно никогда не слышал ничего более смешного. Отец сотрясался от смеха. Он смеялся до слез, и они катились по его щекам.

— Ты — ландшафтный дизайнер? — спросил он между приступами смеха. — Ты?

— А что в этом плохого?

Мне отчаянно хотелось топнуть ногой, как в детстве. Рядом с отцом я частенько ощущал себя сопливым малышом. Но сейчас я не имел права вести себя по-детски.

Отец схватился за бока.

— Слушай, я плачу пятьдесят баксов в месяц парню, который талантливее тебя!

На отцовском столе прямо из воздуха возникла третья кипа бумаг — всевозможные книги и пособия по бизнесу.

— Вот что тебе надо, — заявил отец, перестав смеяться. — Взяться за ум и получить приличное образование в приличном колледже. У меня хватит денег на то, чтобы ты доучился там до конца. Я найду людей, которые помогут тебе это сделать. А после колледжа я возьму тебя к себе на работу.

— Ты возьмешь меня к себе на работу? Зачем мне это надо?

— Джек, а ты до сих пор не догадался? Ты — лентяй и неудачник. Мы с матерью делали для тебя все, но ты не достиг успеха ни в чем. Мы еще можем на что-то надеяться в отношении Мерилл. А ты, если не хочешь, чтобы мы считали тебя полным ничтожеством, должен во всем слушаться нас и выполнять наши требования.

Я давно не плакал от обиды. Но сейчас слезы были готовы брызнуть сами собой. Нет, такого подарка отцу я не сделаю.

— Это... это неправда, — кусая губы, выдавил я.

— К сожалению, правда. Ты — неудачник. Все твои интересы — это болтаться на ваших дурацких вечеринках. Ты даже не смог удержать Амбер.

— Амбер? — Такого выпада от отца я не ожидал, тем более что она никогда ему не нравилась.— А зачем мне ее удерживать? Это она меня бросила.

— Единственное, что у тебя получается, — находить оправдание своим проигрышам. Случай с Амбер — наглядное доказательство того, как ты ведешь себя в трудных ситуациях. Ты просто отступаешь и говоришь, что это тебе не нужно. Амбер потому и бросила тебя, что ты — неудачник. Тогда ты нашел в Европе эту девицу. Если у тебя не получится ее спасти и она умрет, ты решишь, что и она недостаточно тебе подходила. Это стереотип твоего поведения. Ты никогда ни к чему не относился всерьез. У тебя провал за провалом.

В глазах у меня потемнело от злости. Как отец смеет говорить так о Талии? Как у него язык повернулся сравнивать ее с Амбер? Мне хотелось наговорить ему кучу обидных слов, но я сдержался.

— Ты говоришь неправду. Я люблю Талию. И это серьезно.

Отец вновь захохотал. Его смех эхом отзывался из всех углов. Мне пришлось почти кричать, иначе он меня не слышал.

— Я всерьез люблю Талию! И всерьез намерен заниматься ландшафтным дизайном! Теперь я это понимаю. Если я и пойду учиться, то не бизнесу, а ландшафтному дизайну.

Отец перестал смеяться. Наконец-то он меня выслушает.

— Вот что, Джек. Раз уж ты заговорил о серьезности, я тоже скажу тебе вполне серьезно. Для работы в таких сферах, как ландшафтный дизайн, нужно иметь талант. А у тебя, как ни печально, его нет.

Отец вытащил из-под груды пособий по бизнесу мой блокнот.

— Это даже не посредственность. Это — полный отстой.

— Как... как ты сказал?

— Полный отстой.

Отец никогда бы не произнес слов вроде «полный отстой». Это не его манера выражаться.

До меня вдруг дошло: он — не настоящий отец. Он — иллюзия, очередное испытание, устроенное мне Мальволией. Это образ отца, засевший у меня в мозгу, воплощение самых худших моих страхов. Ведьма была права: для сражения с этим «драконом» меч не нужен. Нужно спокойно и твердо заявить о своей позиции.

Я сделал глубокий вдох.

— Жаль, конечно, что тебе мой проект показался «полным отстоем»... Но, нравится тебе он или нет, я намерен заниматься ландшафтным дизайном. А сейчас я намерен сделать то, ради чего три дня добирался сюда, — спасти Талию. Мне некогда говорить с тобой, папа. Я буду очень благодарен, если ты без лишнего шума уйдешь с моей дороги.

— Ты не имеешь права так говорить со мной. Это что за неуважение к отцу?

Одной рукой отец теребил свои короткие волосы, а другой сердито смахивал со стола бумаги.

— Я же знаю: ты думаешь совсем по-другому. Ведь ты поехал со мной в Эфразию. Если бы ты действительно считал меня лентяем и неудачником, ты бы не стал тратить время. И когда я увижу тебя... настоящего, я обязательно покажу тебе свой проект. Он меня просто захватил. Уверен, тебе он тоже понравится. А пока...

Я махнул рукой. Отец, стол, бумаги — все растаяло. Я оказался прав.

— Ну что, у меня получилось? — спросил я Мальволию. — Я прошел все твои испытания?

— Осталось последнее. Взгляни туда.

На полу, на грубом матрасе лежала Талия. Или только ее тело? Вдруг она мертва? Или просто спит? Я подбежал к ней, упал на колени и схватил ее руку. Пульс прощупывался!

Талия шевельнулась. Она ровно дышала во сне.

Я тряс ее. Звал по имени. Бесполезно.

Тогда я понял, что надо сделать. Просто сделать, а не раздумывать, хватит ли моего поцелуя и достаточно ли она меня любит. Я склонился над нею, вспоминая все дни, проведенные вместе: начиная от побега из замка и до последнего вечера в Америке. Ведь это из-за нее так преобразилась Мерилл. Это она убедила моих родителей, что у меня в голове — не только вечеринки. А главное — она поверила в меня и в то, что мне действительно интересно. Не посмеялась, не назвала чушью. Значит, она любит меня. Я люблю ее и сейчас ей об этом скажу.