Татьяна Шульгина - Дар халифу(СИ)

  В заброшенном замке они с Евой получили по комнате и смогли немного отдохнуть после дороги, пока хозяин готовился к главному развлечению. Кристиан узнал, что кроме них тут еще живет семья лорда и десяток оборотней. Остальные темные были приглашены на торжественный ужин.

  Теперь они с Евой шли к залу. Граф определил, что прошло не больше двух часов. Но не успели они дойти до освещенной двери в конце коридора, как услышали, что Лоакинор развлекается, не дожидаясь их. Ева тоже остановилась.

  -- Он его очень не любит, - сказала она улыбнувшись.

  -- Боюсь, темный из меня выйдет посредственный, - произнес недовольно граф. Ему ужасно не хотелось еще раз наблюдать за агонией Виктора и видеть торжество Лоакинора.

  -- Тебе жаль короля? - спросила девушка, не веря ушам.

  -- Мне наплевать на него, - ответил устало Кристиан. - Я не люблю издевательство. Даже над моими врагами. Не проще было бы просто убить его?

  -- Открою секрет, - Ева улыбнулась. - Убить его должен будешь ты.

  Граф поплелся следом за ней, не разделяя ее веселья.

  Крик неожиданно оборвался, отдаваясь долгим эхом в пустом замке. Раздался звон посуды.

  -- Вы опоздали, - сказал Лоакинор, когда они появились в дверях. - Боюсь, удовольствия мы больше не получим. Следующая руна убьет его.

  -- Он так слаб? - поразилась Ева, взглянув на короля, лежавшего у ног вампира. Восемь ровных знаков краснели на бледной коже. Последний еще дымился, наполняя зал запахом горелой плоти.

  -- Он всего лишь человек, - фыркнул брезгливо лорд.

  Ева тронула бесчувственное тело носком сапога.

  -- Граф, я предоставляю вам привилегию добить его. Так вы докажите, что достойны стать одним из нас, - сказал Лоакинор, поднявшись со своего места. Перед ним на столе лежали опрокинутые кубки. Только теперь граф заметил, что вторая рука Виктора тоже распорота, и забинтовывать ее уже не было необходимости.

  -- Мне что же руны рисовать? - спросил Кристиан недовольно.

  -- Нет, можете убить его, как вам будет приятнее, - ответил лорд. - Я бы содрал с него кожу или вырезал сердце, но выбор за вами.

  Кристиан кивал, словно выбирал из этих вариантов.

  Вампир пошел за водой. Пол в зале был уже весь покрыт ею, смешанной с кровью. Офицеров нигде не было, как и их охранника. Граф решил, что их подали к столу, как и их командира. Только в отличие от короля, их не пытали.

  -- Яра, - обратился лорд к прислужнику, словно вспомнив о чем-то важном. - Останови кровотечение, иначе он умрет легкой приятной смертью.

  Безликий кивнул и присел около короля, чтобы наложить повязку на вторую руку. Хотя Виктор был так бледен, словно уже мертв. Казалось, крови в нем вообще не осталось.

  -- Ева приведет вас, когда он очнется, - продолжал лорд. - Но, боюсь, это будет нескоро.

  Кристиан поклонился и ушел к себе. Ева едва не приплясывала от радости. Ее цель была почти достигнута.

  Как и предполагал мучитель, его жертва очнулась лишь к рассвету. Вампир отправил за господином. В камине вновь разожгли огонь. Виктор лежал на боку в луже окровавленной воды, глядя перед собой немигающим взглядом.

  Когда за столом вновь собрались все хозяева, вампир приподнял его за ошейник и поставил на колени.

  -- Он весь ваш, - сказал Лоакинор, зевнув. - Сегодня без обеда.

  -- Благодарю, - Кристиан обошел стол и встал перед королем. - Ваше Величество.

  Ева замерла, предвкушая момент своего триумфа. Лорд внимательно следил за графом. Виктор смотрел на него вполне осмысленно, но молчал.

  -- Желаете что-нибудь сказать перед смертью? - спросил Кристиан.

  -- Позаботься о Николь и ребенке, - сказал тихо Виктор сорванным голосом, едва шевеля искусанными в кровь губами.

  -- Он еще может говорить? - поразился Лоакинор, приподнявшись с места. - Может, мы спешим?

  Кристиан мгновенно полностью перевоплотился и нанес Виктору удар. Тело короля безвольно обмякло, удерживаемое лишь стальным ошейником. Вампир бросил его на пол. Кристиан приложил пальцы к шее молодого человека.

  -- Он мертв, - сказал граф, оскалившись в жуткой усмешке, и расправил крылья. Вампир опасливо отошел к камину, где стоял второй темный слуга Лоакинора.

  -- Если он мертв, значит, ты теперь в моей власти, - ответила Ева. - Докажи.

  -- Я не понимаю, - произнес граф, стоя около тела, сложив руки на груди. Обрывки рубашки свисали из-за пояса.

  -- Ты убил невинного, ты темный, - сообщила девушка торжествуя. - Я тебя создала, значит, ты в моей власти.

  -- В твоей власти? - не понял Кристиан, но подошел ближе. - Такого уговора не было.

  -- Я твоя госпожа. Иди сюда, - она поманила его к себе. Граф подошел.

  Лоакинор все еще недоверчиво наблюдал за ним.

  -- Встань на колени, - приказала Ева, поднявшись со стула. Кристиан изумленно смотрел на нее, но повиновался.

  -- Поцелуй сапоги госпожи, - рассмеявшись, сказала она. Лоакинор откинулся на спинку, наблюдая, как двухметровый демон с огромными черными крыльями преклонил колени перед нахальной девчонкой.

  Кристиан обернулся и посмотрел на бесчувственное тело Виктора.

  -- Давай, любовь моя, докажи свою преданность, - торопила его девушка, выставив сапог вперед.

  Кристиан наклонился, готовый сделать это, но она рассмеялась и ударила его по лицу грязной подошвой. Граф отвернулся, вытирая грязь со щеки, но молчал.

  -- Браво, моя девочка! - воскликнул Лоакинор, получив желаемое развлечение взамен старого. - Сын Ниониэль целует тебе сапоги. Она должна будет увидеть это.

  -- Я прикажу ему убить ее для вас, - сказала Ева, широко улыбаясь. Лоакинор привлек ее к себе и поцеловал.

  Граф сидел на полу, наблюдая за вампиром и Ярой. Оба были абсолютно безучастны.

  -- Уберите падаль, - сказал лорд, поднявшись. - Отдайте зверям.

  -- Кристиан, - сказала властно Ева. - Брось тело короля нашим милым собачкам.

  -- Да, госпожа, - ответил граф и поднялся на ноги.

  Вампир хотел снять с Виктора цепи, но Кристиан отнял у него ключи и сам сделал это. Потом перебросил тело через плечо и поплелся прочь из зала.

  Граф быстро поднялся в верхние покои и вошел в одну из спален. Кристиан точно знал, что ее никто не занимает. Он опустил свою ношу на постель и сел рядом, глядя на мертвенно-бледное лицо замученного пленника.