Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

запнулась, увидев, как Сид приближается, угрожающе уперев руки в бока.

— Я видел тебя по телевизору, — сказал он, и его взгляд упал на ожерелье у неё на шее. — Ты работаешь в Глобал Дженетикс.

Квен поморщился, сжимая кулаки.

— Отлично, Триск, просто блеск.

Сбитая с толку, она схватила кулон с двойной спиралью, пытаясь прикрыть его.

— Послушайте, дело в помидорах, — выпалила она. Но шум уже поднимался. — Не ешьте их, и вы не заболеете. Даже люди — если не едят, то не болеют!

— Уходим, — сказал Квен, вставая. В дальнем углу вампиры тоже поднялись, их лица искажались злобой — наконец-то они нашли, на кого обрушить свой страх.

— Это вы вывели эти помидоры. Это ваша работа! — заорал Сид, и Квен шагнул вперёд, заслоняя Триск и Даниэля, чтобы они могли выбраться из-за стола. — Вы, чёртовы эльфы, воображаете себя лучше всех! — Его глаза сверкали безумным фанатизмом, и зал поддержал его ропотом. — Вы хотите уничтожить всех, кроме себя, да?!

— Нет! — вскрикнула Триск, когда Квен схватил её за руку и потащил к двери.

— Поймайте их! — крикнул кто-то. — Если сдадим правительству, может, нам помогут!

— Нет для этого лекарства! — крикнула Триск, вырываясь из руки Квена. — Оно не должно было убивать! Слышите? Мы пытаемся помочь!

— Остановите их! — закричал Сид, и Триск вскрикнула, когда чья-то грубая рука сжала её запястье.

— Пусти! — выкрикнула она, ударив мужчину вспышкой энергии с лей-линии. Тот отшатнулся, глаза округлились от ужаса, но стало только хуже — толпа ринулась вперёд, и страх прорвался наружу, превращаясь в ярость.

Триск врезалась плечом в Даниэля и потащила к двери, когда Квен рявкнул:

— План Б! Берегись, сейчас рванёт!

Триск рухнула на пол, дёрнув за собой Даниэля. Задержав дыхание, она щёлкнула защитным пузырём над ними. Кто-то ударил по куполу — раз, другой, третий — перекошенное от злости лицо мелькнуло и пропало.

И Квен распахнул врата ада.

— Dilatare! — выкрикнул он, и Триск съёжилась от тяжёлого удара воздуха, швырнувшего всех к стенам. Заклинание было белым, но стремительно расширяющийся пузырь воздуха в замкнутом помещении мог наделать бед. Людей закрутило, столы поехали, тарелки с грохотом посыпались на пол, заглушённые страхом крики вспыхнули и также резко стихли. Кто-то выдохнул «Ай», затем поднялся протяжный стон.

— Пошли, — прошептала она, нащупав ледяную руку Даниэля. Её пузырь дрогнул и рассыпался, стоило ей коснуться его. Вокруг стонали и поднимались люди. В центре, вокруг Квена, распахнулось пустое пространство: столы сдвинуты к стенам, переплетённые осколками тарелок и разлитой едой.

— Вон, — злясь, Квен подтолкнул их к двери. Триск, всё ещё таща Даниэля, оглянулась на разрушения через его плечо. Они выбежали на ослепительный солнцем тротуар, спотыкаясь, и Квен погнал их к полицейскому участку. Позади крики стали громче — сперва растерянные, потом злые.

— План Б? — спросил Даниэль, всё ещё пытаясь встать на ноги.

— Мы с Квеном всегда работали в паре на занятиях по безопасности, — отрезала Триск и сильнее сжала его руку.

За их спинами из закусочной высыпали первые люди, показывая пальцами.

— Сможешь сделать нас невидимыми? — спросил Даниэль, и Квен рывком втянул их в переулок, мрачно сжав губы.

— Забудь, что я это сказал, — выдохнул Даниэль, и им всем пришлось перейти на бег.

Сырые стены сомкнулись узко и высоко; шаги сбивались в разный ритм и оттого звучали угрожающе: тяжёлые, мерные удары Квена, быстрый цокот Триск и неуверенная поступь Даниэля. На другом конце переулка манил более яркий свет.

Триск не знала, куда ведёт эта труба, но это уже не имело значения — настоящий страх скользнул в неё холодком. Бежать было некуда.

— Я в ту тюрьму не вернусь, — проворчал Квен, когда они достигли выхода.

— Куда мы? — спросила Триск, и Квен дёрнул Даниэля назад, оглядываясь.

— Куда угодно, лишь бы не туда, где они. Двигайтесь.

Рука Квена на пояснице подтолкнула её вперёд, но Триск замерла, вскинув голову на знакомое трепетание.

— Квен, подожди, — сказала она, когда яркая серебристая пыльца пикси поймала свет. — Орхидея! — крикнула Триск, и крошечная женщина резко остановилась.

Орхидея задержалась на миг, пыль вокруг неё сменила интенсивное серебро на приглушённое золото и снова вернулась к серебру. Триск только пожала плечами на раздражённый взгляд пикси — и та сорвалась с места. Медленно её шлейф вытянулся в солнечный луч и исчез.

— Это хорошо или плохо? — спросил Даниэль, — и тут толпа из закусочной нашла их, высыпав в дальний конец переулка разъярённой массой.

— Это плохо, — сказал Квен и вытолкнул их на улицу.

Они снова побежали, и шум толпы удвоился. В голове Триск, вытесняя друг друга, кувыркались воспоминания: как её травили, как она убегала от одноклассников, как её прижимали к земле и сыпали на неё червей, пока она не отбилась; как она сидела перед кабинетом директора, наказанная за использование магии, — а мучители отделались лёгкой «взыскательной беседой».

— Они догоняют, — выдохнул Даниэль, пнув асфальт рядом. Триск собрала волю, подтянула к себе ближайшую лей-линию, готовясь защищаться как сможет от разъярённой толпы вампиров, ведьм и оборотней.

И сердце у неё споткнулось, когда над ними проревел двигатель, обдал жаром — и мустанг Кэла резко остановился рядом. Крыша была снята; почти белые волосы Кэла сверкнули на солнце.

— Садитесь! — пропела сверху Орхидея, проносясь над ними и подгоняя.

Даниэль с облегчённым криком рванул вперёд, сокращая двадцать футов, но Квен остановился, губы сжались в тонкую злую линию.

— Ты издеваешься? — бросила Триск, схватив его за бицепс и дёрнув вперёд. — Это выход отсюда. Поехали!

Квен не двинулся, и Триск оступилась.

— Я не сяду с ним в одну машину, — жёстко сказал он. — Он влез в твою работу и всё испортил.

Спаси меня от дурней и мужских эго.

— Ладно. Хочешь остаться? — откинула она волосы с глаз и глянула на приближающуюся толпу, уже орущую ругательства.

Прищурившись, Квен покосился на Кэла, который нетерпеливо «газовал». Сзади, из салона, Даниэль протянул руку к Триск:

— Не знаем мы, виноват Кэл или нет, — сказала она, и Квен скривился.

Но всё же двинулся, и Триск с облегчением выдохнула.

— Виноват, — проворчал он, подсаживая её и устраивая на заднем сиденье рядом с Даниэлем. — И ты это знаешь.

Она знала. Но у Кэла была машина, а за ними — разъярённая толпа.

— Садитесь! Быстрее! — пронзительно повторила Орхидея, и Квен спокойно обошёл машину спереди, перемахнул в переднее пассажирское место, пока Орхидея нырнула под шляпу Кэла — и тот вдавил педаль в пол. Машину окутало облако пыли, галька градом посыпала преследователей.

Триск обернулась: их инстинктивное, коллективное оцепенение уже сменялось яростью и командой «к машинам!». Они ещё не выбрались;