Развод. Не прощу за "походную жену" - Екатерина Гераскина

— Нет! Я требую магической клятвы! Я ничего не буду говорить, пока её не услышу!

— Девочка, — медленно произнёс Арагон, — Ты сейчас не в тех условиях, чтобы что-то требовать от меня.

Я видела, как на дне его глаз сверкнуло янтарём. Может быть, дракон все же вернется. Или мне просто хотелось в это верить.

— Итак, — сказал Арагон. В комнате стало тише. — Начинай с того момента, как ты столкнула моего сына в портал.

Луиза-Эшли сглотнула.

Глава 46

Мы услышали скрежет когтей по паркету. Я повернула голову в сторону двери и увидела, как кошка, ловко нажав лапами на ручку, открыла её. Спрыгнула на пол с полотна, мягко, как тень.

Я только вздохнула. Придётся менять двери. Или просто смириться. Потому что под когтями нашего нового домашнего животного не останется ничего — ни редкого паркета из заанского дуба, ни дорогих дверей из чёрного мардая.

Она, как ни в чём не бывало, подхватила своего котёнка в зубы и, подошла к нам. Аккуратно положила малыша на колени Алексу.

Крошечный комочек узнал его и радостно заурчал. Я заметила, что зелёный отсвет в глазах сына, который порой вспыхивал при всплесках магии, стал гаснуть. Котёнок довольно потянулся, ткнулся ему в ладонь и замурлыкал.

Интересное наблюдение. Очень. Связь между ними оказалась глубже, чем я думала. Выходит, этот зверёныш способен поглощать магию Алекса, уравновешивать её. Магический симбиоз. Ведьмак и его фамильяр.

Любопытно. И тревожно.

Сама кошка между тем устроилась у моих ног, рядом с креслом, вытянулась и уставилась прямо в глаза Луизе — Эшли.

В её зеленых глазах вспыхнуло что-то дикое.

Луиза побледнела, съёжилась в кресле, а кошка, будто нарочно, приподнялась на лапах, оскалилась и зарычала низко, угрожающе.

Волосы на руках Луизы встали дыбом, она вжалась в спинку кресла так, будто хотела стать с ним единым целым.

— Луиза, — тихо, но опасно произнёс муж.

— Что я должна рассказать? Вы и так уже сложили два и два! — завизжала она. — Вы же всё уже поняли!

Она тряслась от страха, но всё равно показывала зубы, злилась, будто готова была броситься, как загнанный зверёк, которому уже нечего терять.

— Денег я захотела! — выпалила наконец. — Вот что! Мне обещали столько, что я бы могла жить в довольстве, не поднимая рук, не вынося утки, не бинтуя, не обмывая, не терпя вонь лазарета! Я устала!

— Кто обещал? — холодно спросил Арагон. — Император?

— Его советник… ну да, и сам император тоже. Они поручили мне Алекса.

Я почувствовала, как воздух в комнате будто стал гуще. Глаза сына чёрные, как ночь. В них была только ярость и боль.

Лири сжала его локоть, крепко, до побелевших костяшек. Но он не шелохнулся. Просто сидел, прожигая Луизу взглядом.

Котёнок тихо урчал у него на коленях, как будто пытался унять бурю внутри. Кошка подняла голову, настороженно посмотрела на сына, потом снова улеглась у моих ног, свернувшись в тугой клубок.

Я видела, как вздымалась грудь Алекса, как вены вздулись на руках. Он едва держался.  Внутри него был ураган чувств.  Он ведь любил её.

Любил искренне, по-настоящему. Погибал ради неё.

Думал, что успеет спасти, что она ждёт ребёнка и нужно лишь продержаться чуть-чуть. А она столкнула его.

— Мне поставили задачу, — продолжила Луиза, цедя каждое слово, — я должна была окрутить Алекса. Но сразу предупредили — с ним будет сложно.

— Почему? — спросил Арагон, и голос его стал ледяным.

— Потому что вы… оба… — она усмехнулась, криво, почти с ненавистью, — одинаковые. Правильные до тошноты. Честные. Сильные. Богатые.

Мне сказали, что если я захочу, чтобы Алекс хоть раз на меня посмотрел, придётся постараться.

А он… он ведь не просто мужчина. Так похож на тебя, Арагон. Ему нужно любить, по-настоящему, всем сердцем, иначе ничего не выйдет. Он даже не стал со мной спать, пока я не постаралась его зацепить и пока тот не полюбил.

Всё было бы проще, если бы он просто переспал со мной. Я бы забеременела и исчезла. Но нет… мне пришлось быть рядом, строить из себя ту, кто заботится, кто лечит. Играть роль.

Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы.

— Зачем тебе нужна была беременность? — спросила я, но мой голос был ровным, почти бесстрастным.

— А это не ясно? — Луиза вскинула подбородок. — Алекса заранее приговорили. Он был обречён. Мне нужно было только забеременеть. Всё остальное сделали бы