Хрупкое заклинание - Эллисон Сафт

– Наверное, я простудилась.

– Как ужасно, – сказала София, – пожалуйста, выпейте со мной чаю, прежде чем уйти.

– О нет, я не могу навязываться вам. – Нив вздрогнула. Это совсем не похоже на то, что сказала бы Роза. – Хочу сказать, что чай мне не нравится. Э-э-э… – Она снова поморщилась, когда в ее голосе упрямо прорезался акцент. – Мне действительно пора идти. Всего хорошего!

Понимание прорвало маску холодного скептицизма Софии. Она прикоснулась кончиками пальцев к губам, как бы сдерживая вздох.

– Мисс О’Коннор, это вы?

– Не так громко, пожалуйста! – прошипела Нив. – Ваше высочество, я…

София окинула взглядом комнату, а затем поспешно подошла ближе. Она положила руку на руку Нив. Ее прикосновение было невероятно легким, но от него по коже пробежал холодок. Склонившись к Нив, она понизила свой и без того тихий голос до едва слышного шепота:

– Если принц-регент спросит о вас, я придумаю, что ему сказать.

– Что? – Нив подняла на нее взгляд, пораженная до глубины души. – Почему вы…

– Я не думаю, что мой муж имеет право держать вас взаперти, как заключенную. Вы не совершили никакого преступления, так почему же вас должны наказывать так, как будто вы его совершили?

– Но ваше высочество! – Нив сжала руки в кулаки. – С тех пор как я приехала, я только и делаю, что доставляю ему беспокойство.

– Беспокойство, – задумчиво повторила София, – я не уверена, что беспокойство – это обязательно плохо.

– Что вы имеете в виду?

– Принц-регент прилагает все силы, чтобы держать все под своим контролем. Его очень огорчает, когда ему это не удается. Но прошлой ночью… – Она заколебалась, но в ее голосе зазвучала неуверенная надежда. – Прошлой ночью, впервые с тех пор как мы поженились, он доверился мне. На него свалилось множество дел, но он всегда был полон решимости нести их бремя в одиночку.

Нив страшно представить, что именно он ей рассказал. Но София, как ни странно, не презирала ее и ее предполагаемые амбиции так же сильно, как Джек.

– И он, и его брат очень упрямые люди, – сказала София. – Их отчуждение причиняет им обоим боль, хотя они и не признаются в этом. Но благодаря вам, я думаю, ожило то, что лежало под спудом.

Когда Нив только приехала, Кит бросался на брата, как загнанный в угол зверь. Но по прошествии нескольких недель он стал менее мелочным и более резким в тех вопросах, которые имели значение. Вчера вечером они, казалось, спорили почти на равных. И Джек…

«Хватит», – почти умолял он ее, когда она просила его подумать о счастье Кита.

Нив не понимала, какое это имеет значение теперь.

– Я не знала, что вы так поэтичны, ваше высочество.

– Я была капризным ребенком, если вы можете в это поверить. Мой отец едва знал, что со мной делать.

В это Нив как раз могла поверить. Она так живо вспомнила, как София рассказывала о своих детских радостях: как она бегала по снегу, розовощекая и смеющаяся, гоняясь за духами, сверкающими в снежном вихре. Теплое выражение лица Софии затвердело.

– Однако с годами я выбила это из себя. Так что спасибо вам, мисс О’Коннор, что напомнили мне. Тогда я сказала вам искренне. Ваша божественная кровь необыкновенна, а ваша страсть и терпение к другим – тем более. Вы делаете вещи светлее, где бы вы ни оказались.

Доброта этих слов ударила ее, как нож в сердце. Слава всем милосердным богам потустороннего мира, что у нее больше не осталось слез, которые она могла бы выплакать.

– Большое спасибо, ваше высочество.

– Куда вы собрались? – спросила принцесса почти с нетерпением. – Вы надеетесь поговорить с Китом?

«Нет, – хотела сказать Нив, – я полностью утратила это право».

Но какое бы жалкое чувство ни отразилось на ее лице, глаза Софии мягко блеснули от – кто бы мог подумать! – радости.

– Я так и думала. Инфанта Роза – прекрасная девушка, но мне совершенно ясно, что они не подходят друг другу.

– Как и мы, – возразила Нив, – я не могу просить его отказаться от своего долга ради меня.

– Я вышла замуж по расчету. Знала, что таков мой удел, с юных лет и смирилась с этим. Любовь может развиваться, если дать ей время и пространство. Но если вы позволите мне одно из моих детских сантиментов… – В уголках ее губ заиграла грустная улыбка. – Если есть другая возможность, если любовь уже живет, кто мы такие, чтобы стоять у нее на пути? Вы многое дали тем, кто вас окружает. Интересно, что вы можете обнаружить, если проявите такую же мягкость к себе. Выясните ли вы это для нас обеих?

«И если ты считаешь, что ни для кого ничего не изменила, ты еще бестолковее, чем я думал», – сказал ей однажды Кит.

Ей казалось, что она доставила всем только неприятности. Но, возможно, доброта – это не пустяк.

Нив обхватила Софию руками и крепко обняла ее. Принцесса испуганно, но очень осторожно положила руку на спину девушки. На Нив повеяло ароматом свежевыпавшего снега и хрупкого цветка подснежника.

– Не медлите больше, – мягко сказала София. – Я искренне надеюсь, что у нас будет еще много времени, чтобы узнать друг друга.

– Спасибо, – прошептала Нив.

С этими словами она подобрала кружева и поспешила через парадную дверь. На подъездной дорожке ее ждала карета, как и обещал Синклер. И когда лошади понеслись в сторону города, эти первые, неровные шаги показались ей волнами махлийского моря: такими же неопределенными и бесконечными, как сама возможность.

* * *

Дорожку к особняку Синклера окутывала арка из бугенвиллеи. Розовые лепестки, яркие и скручивающиеся, падая, высыхали на солнце и приятно хрустели под подошвами туфель, когда Нив приближалась к дому, – вкус осени в конце весны. Кит удачно выбрал участок. Нив должна была признать, что приятно удивлена.

Поднявшись на верхнюю ступеньку, она споткнулась и ахнула, но в последний момент ухватилась за входную дверь. Удар ее ладоней, должно быть, услышали слуги Синклера, потому что дверь распахнулась и на пороге показалась обеспокоенная экономка. Нив провели в гостиную, и уже через минуту ей принесли чай. Это напомнило девушке, как же она проголодалась. Нив схватила канапе и целиком отправила в рот. Некрасиво, подумала она, но этикет – последнее, чем она была обязана Синклеру в данный момент.

– Ты пришла.

Нив едва не поперхнулась от звука голоса Синклера.

Он прислонился к дверному проему. Его волосам не хватало привычной нарочитой взъерошенности. Сегодня он выглядел изможденным. Рукава рубашки были завернуты, шейный платок – ослаблен. На горле красовался