Лилит Сэйнткроу - Дорога в ад

Удар распластал меня по крыше, кровь с шипением испарялась, оставляя запах гниющих фруктов. Щиты сомкнулись: края их сплавил стремительный поток протекавшей сквозь меня чистой энергии. Откуда-то издалека доносился мой собственный голос, похожий на звериный вой, прерывающийся на высоких регистрах, словно его закручивало разрушительным смерчем. Но я все равно пыталась встать, заставить свое тело повиноваться. Поле зрения заволокла тьма, и я не знала, то ли у меня закрыты глаза, то ли я ослепла от чрезмерного напряжения. Гигантский стеклянный колпак тишины накрыл меня, но тело продолжало дергаться, а с губ в промежутках между судорожными глотками воздуха срывались слабые стоны.

- Успокойся, - прозвучал хриплый, бесконечно знакомый голос. - Шаварак итзан белиак, женщина, успокойся. Не дергайся. Прекрати. Прекрати!

Я почувствовала прикосновение рук. Знакомых рук. Он поднял мое обмякшее тело: ребра продолжали болезненно потрескивать, пытаясь залечить повреждения. Все больше и больше энергии вливалось в меня через демонский знак, обволакивая тело, проникая внутрь, заполняя все полые каналы нервов и костей. Я опять зашлась в кашле и забилась в конвульсиях, скребя каблуками крышу.

Силы оставили меня.

Что-то коснулось моего лба. Я поняла, что это его губы: он целовал мои щеки, макушку, волосы, все, что мог достать губами. Он чуть не раздавил меня в объятиях. Руки его были как стальные обручи, и они не позволили мне дернуться, когда вправленное плечо с хрустом встало на место. Я чувствовала ужасную боль.

Но мне было все равно.

Он непрерывно повторял что-то на своем языке - наверное, ругательства. Над нами поднимались струйки пара, жар сочился сквозь его ауру, когда его энергетические щиты окружили меня, и это было почти так же интимно, как прикосновение его крыл, сомкнувшихся вокруг меня двойным оберегающим слоем.

Из моего горла вырывались судорожные рыдания. Я припала к его груди, а он целовал меня, куда только мог, и отрывисто, снова и снова, повторял на своем языке, что я в безопасности. В кои-то веки мне не потребовалось перевода. Он говорил, что поймал меня в небе, потому что даже смерть не может отнять меня у него.

Глава 33

Я лежала на боку, нежась в восхитительной мягкости и тепле. Я словно спала на облаке: тепло проникало в меня сквозь кончики пальцев на руках и ногах. Вымывало последние следы боли и повреждений. Успокаивало.

Весь мир казался расплывшимся серым пятном. Ну и ладно, пусть таким и остается.

Замечательным дополнением ко всему этому теплу и неге служил хрипловатый голос Джафримеля - еще одна константа. Он говорил без конца, то спокойно, то взволнованно, но я воспринимала лишь сам факт речи, не разбирая слов. Иногда встревали и другие голоса, но я оставляла их без внимания, отторгала, отгородившись от всего лишнего. Голова моя раскалывалась, душевные раны ныли и горели огнем, процесс исцеления был далек от завершения. Сознание трепетало на грани безумия, ибо голубое свечение юдоли смерти более не разгоняло тьму.

Я приходила в себя не сразу, постепенно, периодически отключалась и не всегда могла разобрать, где сон, а где явь.

Вот я соскакиваю со стола, сжимаю обеими руками рукоять, клинок с тихим свистом рассекает воздух…

Теплые пальцы с неодолимой силой удерживали мое запястье. В корнях зубов отдавалось гудение двигателя. Я открыла глаза, и Джафримель деликатно, но крепко согнул мое запястье, чтобы удержать руку и меч на месте.

На моих ногах оставались сапоги: они заскрежетали по металлической поверхности, когда я переместила вес, одновременно выбросив вверх левый кулак, чтобы сломать ему нос и вбить кость прямо в мозг. Действие было рефлекторным, стремительным, как бросок ядовитой змеи, но Джафримель ловко уклонился от удара. Подернутые сединой волосы взметнулись волной, когда он рванулся в сторону, перехватив мое левое запястье. Помещение, где мы находились, было тесным и узким, здесь пахло смазкой и отработанным транспортным реагентом.

Джаф оттеснил меня назад, прижал к стене: я ударила коленом, но он увернулся. Я задохнулась, плечи неожиданно оказались вплотную прижаты к корпусу. Мы летели в самолете, и машина дрожала от моей борьбы с плотью и энергией. Его аура окружила мою и сдавила ее на долгий, мучительный миг.

- Успокойся, - мягко произнес он. - Успокойся, моя любознательная.

Выглядел Джафримель как всегда, если не считать серебристых прядей в волосах и теней под пылающими глазами. Лицо осунулось, но это было его лицо, с той самой человеческой темнотой, что таилась за зеленым свечением его глаз.

- Пусти! - Я не узнала собственного голоса, низкого, решительного, насыщенного гневом. - Сейчас же пусти.

- Нет.

Его пальцы удерживали меня на месте без видимых усилий. Кожаная амуниция скрипела, когда я пыталась выскользнуть, так что вся покрылась потом, до последней складки на прижатых к металлическому корпусу ягодицах. Упавшие на лицо волосы закрывали глаза.

- Ты не понимаешь.

- И не хочу понимать. Ты мне лгал!

Я умолкла, словно все остальные слова напрочь исчезли из моей памяти.

- Вторая половина ножа у меня, Данте. Мы как никогда близки к свободе.

Он пытался урезонить меня. Из-за его плеча я разглядывала узкое помещение, откидную койку и шкафчики с пласглассовыми дверцами.

- Я вернулся из самых глубин ада и…

«Знаю я, что ты там делал: опять меня продал».

- Заткнись! Где Ева?

«Если по твоей вине с ней что-то случилось, я…»

- Андрогин Вардималя в надежном месте. Лукас с Маккинли присматривают за ней.

Его пальцы чуть-чуть ослабили хватку, но не настолько, чтобы дать мне высвободиться. Самолет начал перемещаться ритмичными короткими толчками, словно мы скользили над самой поверхностью бурной реки, так что гироскопам и антиграву приходилось все время прилаживаться к волнам, водоворотам и порогам.

- Ее приспешники разбежались. Я сделал то, что было необходимо, Данте.

Я была прижата к стене, а Джафримель навалился на меня так, что амуниция и рукояти вдавились в тело. Его глаза в нескольких дюймах от моих заполнили весь окружающий мир, пока я не опустила веки, отгородившись от этого зеленого огня. Кончик Фудошина подрагивал всякий раз, когда я порывалась выдернуть зажатую, как в тисках, руку.

- Ты хотел убить ее, - прошептала я.

- Убил бы, если бы это входило в мой план.

«Отлично. Наконец-то я услышала то, чему определенно можно верить, - немедленно отреагировал глубокий, саркастический внутренний голос. - Твой план. А я вхожу в твой план?»

Если бы слова были из стали, они могли бы разить. Могли бы разбить корпус самолета и освободить меня. Я больше не пыталась вырваться - что толку? Расслабилась, сосредоточилась на восстановлении сил и накоплении энергии.