Наследница Черного Пламени - Майя Фабер

в качестве цели он не интересовал — напротив, это земли соседей нередко казались демонам лакомым кусочком, провоцируя на конфликты. История знала много войн, но никогда — здесь.

Если замок когда-то и строился с расчетом на то, чтобы в нем можно было укрываться от осады и вести оборону, то это его назначение давно позабылось, а за надежностью стен никто не следил. Во времена бывших повелителей он был центром светской жизни, заговоров, интриг и измен. Попасть в него могли многие, выйти… как повезет.

Шейн и Армин делали ставку на время. Недовольная часть демонов разойдется, когда окончательно проголодается и поймет, что их предводитель больше ничем не поможет.

Эйдан отмалчивался. Он в первых рядах участвовал в последней войне, и ему совершенно не хотелось встревать в новую, тем более локальную и гражданскую. Однако его помощь — помощь Империи — была бы неоценима.

Теперь Шейн бродил от стены к стене у закрытых дверей лечебницы. Все же какая ирония, что Миранда захотела создать ее прямо здесь. Будто и впрямь готовила для себя.

Амелия считала, что его присутствие Миранде навредит, а потому оставалось только слоняться по коридору, давя в себе желание выть.

Он ведь чувствовал ее боль.

Хорошо, что кроме лечебницы в этой стороне не было ничего. Хотя теперь солдаты попадались везде, они старательно обходили Шейна стороной. Сейчас он многим показался бы порождением, что самой Тьме не снилось.

То и дело возникал Армин, принося новости. Если до этого они всерьез обсуждали их, понимая сильные стороны соратника, то теперь это больше походило на дружескую попытку отвлечь. Чем напрягало только сильнее.

В этот раз Армин не заговорил сразу. Остановился рядом, прислоняясь к стене. Шейн мельком оценил выражение: он явно что-то принес, и оно не порадует, поэтому Армин ждал, когда дракон сам проявит интерес.

Шейн мотнул головой. Как же ему опостылело все это.

Дверь открылась, не позволив ему дать Армину слово, а на пороге появилась Амелия.

— Как она? — спросил Армин, а Шейн лишь повернулся к целительнице.

Амелия вздохнула:

— Хотим мы этого или нет, а ребенок появится сегодня.

— Слишком рано, — отозвался Шейн, обращаясь, скорее, к себе. Его не интересовали подробности. Он легко мог понять все и сам.

Шесть месяцев — слишком короткий срок.

— Дети выживают на таком сроке, — добавила Амелия.

— Один из десяти? Или из ста? — ядовито усмехнулся Шейн.

— Это необычный ребенок, — спокойно продолжила она. — Пламя поддерживает его даже лучше, чем мать. Я бы советовала беспокоиться о ней.

Лучше бы она этого не произносила. Шейн отвернулся, что было сил стараясь сохранять хоть видимое спокойствие. Потому что сейчас он был готов убивать. Всех. Без разбора.

— Что там? — холодно произнес он, когда Амелия вновь скрылась за дверью. Не было сил прислушиваться к гнетущей тишине в лечебнице. Неестественной и пугающей.

— Ситуация снаружи изменилась, — коротко доложил Армин.

— Говори.

— Кто-то видел, как она упала, — пояснил демон. — Они сделали выводы.

— Насколько плохо наше положение?

— Пойдем, посмотришь сам.

Шейн помедлил. Очень уж это походило на западню. Но все же молча двинулся за Армином.

Недалеко. Они лишь миновали несколько метров до поворота, чтобы оказаться у окна за ним. Отсюда все еще можно было услышать, если откроется дверь.

Шейн не поверил своим глазам.

Улицы были полны. Казалось, что теперь не войска, а весь город вышел на них, и все старались протиснуться ближе к замку. Обычные демоны, но гораздо более упрямые и целеустремленные, чем те, что пришли сюда по приказу. Они оттесняли военных от стен замка. Шейн слышал крики и ругань, видел пожары и схватки.

Но эта странная, непонятная ему волна демонов побеждала. Они подходили так близко, как получалось, держа в руках черные и красные цветы — в цвет стихии будущего повелителя.

— Они все ждут рождения ребенка, — тихо пояснил Армин. — Или ее смерти.

— Для них он — божество, — отозвался Шейн.

— Нет. Для них он — надежда, — исправил Армин. — Мы получили ответы на ее послания от многих богатых семей. Они все готовы принести присягу сегодня же, если…

— Если мой сын родится живым, — кивнул Шейн. Он всегда считал, что проще произнести самое страшное самому, чем ждать, пока это сделает кто-то другой.

Весь город затаил дыхание в ожидании исхода.

— Боюсь, мы все не жильцы, если Миранда и ребенок не выдержат, — заключил Армин, глядя в окно.

Да, теперь речь о новых выборах не шла. Хорошо, если кому-то удастся остановить сумасшествие отчаявшегося народа. Но сначала демоны отыграются на всей знати, до которой смогут дотянуться. За отнятую, как кусок хлеба у голодного ребенка, сказку. Ведь они едва начали верить в нее.

Легкие, почти невесомые шаги по коридору заставили обоих обернуться.

Амелия, кивнув Шейну, подошла ближе.

Она протягивала ему одеяло, и Шейн не сразу понял, что ему предлагалось взять шевельнувшийся сверток на руки.

— Он…

— Он слишком мал и слаб, чтобы плакать, — пояснила она. — Но ему становится лучше с каждой секундой. Полагаю, влияние Пламени.

Шейн только и смог, что неуклюже подставить ладони, пока Амелия устраивала сына у него на руках. Да, родная стихия помогала и драконам. Логично, но все же… Он никогда так не боялся.

— Покажи им, — нарушил молчание Армин.

Амелия кивнула, поддерживая предложение. Погладила Шейна по плечу:

— Пойдем. Я помогу, если что.

Шейн нервно дернул носом. Нет уж, спасибо. Он и без ее помощи не уронит своего ребенка. Никогда.

В тишине они поднялись в комнаты Миранды, чтобы выйти на тот балкон, за которым следили тысячи глаз. И Шейн приподнял маленький сверток, чтобы показать сына его народу.

В ответ ему внизу в странном танце закачалось море черных и красных цветов.

Эпилог. 1 февраля

Месяц спустя.

Коронацию праздновали с размахом. Признаться, я предпочла бы, чтобы нас оставили в покое еще на годик, но жрецы решили, что время пришло. Они соглашались повременить, только пока не станет ясно, что ребенок точно останется жив. Сомнительное, надо признать, удовольствие — сидеть и ждать отмеренного рубежа.

И ладно бы только жрецы. Теперь мне который час приходилось отсиживать зад на троне, то и дело показывая сына очередному «слишком важному для нас» демону. Никакого удовольствия я от этого не испытывала, но