Евгения Сушкова - О пользе второго имени, или... «Я поеду с вами!» (СИ)

Эля подавила нервный смешок. Ее отцу это и не нужно. Король Джордан отличался очень спокойным и в чем-то даже невозмутимым нравом, что находило отражение и в политике, и в семейных делах, но иногда становился хуже любого вампира или оборотня. В те моменты, когда рассыпалась маска сдержанности, единственным желанием окружающих оставалось желание превратиться в невидимок. Послам и дипломатам в такие времена не везло больше всех. Теми, кто мог безбоязненно приближаться к королю во время подобных перепадов настроения, были мама и сестры, хотя последние тоже иногда попадали под горячую руку. Но Эля помнила всего два таких случая. Даже близнецы старались вести себя тише и не попадаться отцу на глаза, откладывая шалости и попытки членовредительства до более благоприятных дней. А ведь отец даже голоса не повышал и уж точно не кусался.

И в это утро, похоже, Эллея столкнулась именно с таким папой, от которого лучше держаться подальше.

— Итак, ваше высочество, я слушаю, — скрестил руки на груди Джордан, внимательно глядя на дочь и не желая замечая того, что дочь даже сесть не успела, а так и стоит перед ним с неестественно прямой спиной.

— Джордан, ну что ты, в самом деле, — упрекнула брата Женевьева, усаживая принцессу рядом с собой на диванчик и сжимая руку племянницы в молчаливой поддержке. — Давайте поговорим позже, после обеда. Неужели это такая срочная тема, что не сможет подождать пары часов?

— Я в срочном порядке покинул свое королевство, Дженни, и порталом прибыл в Ис-Та-Ронию, наплевав на все правила приличия и безопасности, потому что моя блудная младшая дочь вдруг каким-то чудом оказалась здесь на три недели раньше запланированного срока. Более того, она, оказывается, и у эльфов не появлялась! Естественно, это не может ждать двух часов!

Женевьева демонстративно вздохнула и покачала головой. Отвернувшись от брата, она принялась с преувеличенным вниманием расправлять складки своего песочного цвета платья, выражая неодобрение его поведением. Джордан предпочел проигнорировать недовольство сестры, требовательно повторив:

— Я жду, Эллея! Объясни, почему моя дочь ведет себя не как принцесса, а как… какая-то авантюристка!

Девушка, понурившись, смирилась с неизбежным. Конечно, этот разговор в любом случае состоялся бы. Когда-нибудь. Когда она была бы к нему готова. Вот так же, сразу, без какой-либо подготовки, Эля просто не знала, что сказать отцу. Ведь не правду ему выкладывать? И не предвещается никакой отсрочки…

— Мы не помешаем? — раздался от дверей веселый голос, и две девушки, сидящие на диване, радостно вскинулись. Обе готовы были расцеловать кронпринца за столь своевременное появление. Эйдан же, прекрасно видя благодарность и в зеленых, и в карих глазах, лишь посмеивался. Вошедший следом Оэн был чуть более сдержан, но кончики его губ все равно подозрительно подрагивали, словно лорд-советник сдерживал улыбку.

Король Джордан оказался в комнате единственным, кто не испытывал радостных эмоций. Сумрачно глянув на будущего зятя и его принца, пробормотал:

— Конечно же, нет, ваше высочество. В любое время ваше общество желанно и интересно. — Взгляд и тон тиронийского короля говорили об обратном, но в подобной ситуации ему ничего не оставалось, как смириться с присутствием Эйдана и Оэна и отложить допрос дочери.

Атмосфера в комнате, хоть и оставалась напряженной, утратила налет безысходности и тяжелого ожидания. Мужчины, переместившись ближе к камину, погрузились в разговоры о чем-то своем — важном, политическом и потому для женщин неинтересном, а Женевьева увела племянницу ближе к музыкальным инструментам, прихватив с собой чашечку чая.

— Что ж, короткую передышку Эйдан нам дал, до обеда твоего отца можно не опасаться, — заметила родственница, пристраивая чашечку на низком столике и с любовью оглядываясь на мужа, — но весь день от Джордана ты бегать все равно не сможешь. Брат, кажется, не на шутку рассердился, поэтому давай-ка придумаем, что ему рассказывать. — Эля в недоуменном изумлении уставилась на Женевьеву. — Что? — пожала плечами та. — Я же прекрасно знаю, что неотредактированную версию ему давать нельзя. Так что давай-ка, переставай на меня смотреть так, словно я гном безбородый, и начинай поспешно придумывать объяснение твоему здесь появлению. Про Тиена, думаю, Джордану говорить не стоит. Брат вспылит, попытается эльфа хм… вред ему попытается причинить, а потом самому же ведь скандал с остроухими расхлебывать и придется. Поэтому побереги его психику и нервы ушастых и быстренько сочини что-нибудь правдоподобное и приличное.

— … у Сварта-Варгарна практически нет шансов, — услышала Эля и стремительно обернулась. Мужчины стояли у камина, отец — спиной к ней, а потому его лица девушка не видела. Но вот напряжение и недовольство в глазах Оэна прочитала отчетливо. Эйдан прикусил губу, все веселье испарилось, словно и не он так лучезарно улыбался две минуты назад, и лукавая игривость сменилась обеспокоенным ожиданием неприятностей. Неужели в Дагонии что-то случилось?

— И, к сожалению, все это прекрасно понимают, — кивнул Эйдан. — Сегодня утром мы принимали послов из Гхарм-Тана. Гномы опасаются, что Серые Волки одной страной не удовлетворятся и нападут на более слабого и маленького соседа. Я так не считаю, но и полностью игнорировать гномов мы не можем.

— В Тиронию тоже прибыла подобная делегация с просьбой о помощи и защите. Иллирия прислала вестника, что жители подгорья уютно расположились в гостевом крыле и милостиво ждут моего возвращения, — в голосе отца Эле послышалось недовольство. Еще бы: король вынужден сидеть в соседнем государстве, пытаясь выдать дочь замуж, пока в его собственном все проблемы свалились на плечи жены. На месте отца Эллея не была бы такой сдержанной и терпеливой.

— Значит, и в остальные страны отправлены аналогичные делегации, — заключил Оэн, и мужчины переглянулись. В данном выводе сомневаться не приходилось: гномы известны своей манерой делать все основательно, и если уж просить поддержки соседей — так всех сразу, даже людей, пусть у Гхарм-Тана и нет с Тиронией общих границ. Зато есть общие интересы — как экономические, так и культурные. К тому же в случае, если опасения гномов оправдаются, происходящее в Дагонии перестанет быть внутренним делом и выйдет на международную арену, а тут уж волей-неволей объединяться будут все.

Но обстоятельность подгорных жителей беспокоила Элю сейчас меньше всего. Девушка судорожно пыталась подсчитать, сколько прошло дней с тех пор, как она встретила Тиена на границе Великого Леса, и вернулась ли уже королевская семья из святилища в горах Семи водопадов. Прикусив губу, принцесса пришла к неуверенному выводу, что все-таки уже вернулась. А если король и, что важнее, кронпринц сейчас в Хрустальной Росе, можно попробовать отвлечь отца. Нет, от объяснения с ним не ускользнуть никак, но можно будет заинтересовать его возможностью поймать-таки Темнейшего и привести к алтарю, из-за чего Джордан своей младшей дочери уделит не так много внимания, как того следовало бы ожидать. Но подумать над этим можно будет после обеда, а сейчас важнее все-таки то, что происходит в Дагонии. Как бы Эля ни была привязана к Джевилл, держать малышку всю жизнь рядом с собой младшая принцесса не имела права. С Тиеном они этого не обсуждали, но Эллея хотела после того, как закончится смута в стране оборотней, вернуться туда и найти родственников своего приемыша. Чтобы развиваться правильно, чтобы первое обращение прошло легче, маленький оборотень должен жить среди подобных, а навредить Джевилл девушка не хотела. Только вот после услышанного Эля начала сомневаться в своем решении. Если у правящего рода уже практически нет шансов, и это признают первые лица двух королевств, безопасно ли последней официальной представительнице рода Вилда-Каттер возвращаться домой? Тиен говорил, что их поместье было разрушено неспроста, что Гра-Варгарна сделали это с какой-то определенной целью. Стоит ли в таком случае возвращать Джевилл в руки этих… сумасшедших? Не лучше ли будет найти на территории Ар-Та-Ларии семью оборотней и…