Хлоя Нейл - Укус пятничной ночью

Я могла бы объяснить Шарлотте, сказал ей вещи, которые напугали бы ее, вещи, которые внушили бы ей потребность скрыть свою семью, что бы сохранить их в безопасности.

Вместо этого я держала бремя в своих руках.

— Об этом заботятся, — сказала я просто.

Об этом, конечно, не заботились.

Селина была где-то там.

Она знала, где я была, и она, вероятно, не была выше попытки показать моей семье, насколько я ее раздражала.

Я предполагала, что была для нее раздражителем.

Незаконченный проект.

Но если я могла дать две клятвы незнакомцу — перед Домом, полным незнакомцев — я могла тихо поклясться Шарлотте, что буду следить за Оливией и ее старшими братьями и сестрой, и если я останусь в живых достаточно долго и за их детьми.

Я могу обещать, что буду стоят на страже семьи, которая дала мне имя, тк же, как и я для семьи.

— Об этом заботятся, — повторила я, имея в виду это, прививая голосу искреннюю веру, что я возьму долю самостоятельно прежде, чем позволилю чему-либо произойти с Оливией.

Она смотрела на меня долго, затем кивнула, наше понимание достигнуто, дело сделано.

Постскриптум.

,

это платье грязное.

Пораженная и резким изменением в беседе и комментарием, я переместила Оливию в сторону, чтобы посмотреть вниз на свое платье.

Шарлотта покачала головой.

— Не твое.

Люси Кэббот.

Она указала на женщину в толпе, задрапированную в палатку из польской органзы.

— Ужасно.

Нет, твое прекрасно.

Я смотрела Неделю Моды, но не могу вспомнить, кто его дизайнер.

Бэдли? Я забыла.

Независимо от этого, твой стилист лучший.

Она бросила хитрый взгляд назад на Этана, который болтал с матерью.

— И твои аксессуары невероятны.

— Это не мои аксессуары, — напомнила я ей.

— Он мой босс.

— Он прекрасен, несмотря на то, кто он.

Он мог бы сексуально беспокоить меня каждый день.

Я посмотрела на молодую Коркберджер, который моргала большими голубыми глазами на меня, в то веря как она грызла конец слюнявчика.

"Многие на ушном?"

“шном,”сказала Оливия.

Я не была уверена, было ли это газом, или попыткой подражать мне и моим словам.

Я поставила на последнее.

Оливия обожала меня.

— Милая, — сказала Шарлотта, — сейчас двадцать первый век.

Вампиры — шик, у Cubs есть вымпел, и совершенно приемлемо для женщины найти человека привлекательным.

Они все вещи, о которых должна знать моя дочь.

— Особенно часть Cubs, — сказала я, размахивая слюнявчиком Оливии к ее радостному приветствию.

Она хлопнула в ладоши с медленной неловкостью и простым ликованием ребенка.

— Если бы ты могла жить в Райте и Аддисоне, ты бы жила там, — предположила Шарлотта.

— Это правда.

Я действительно люблю мои Уютные Местечки.

— И так часто ни для чего.

Она ухмыльнулась и затем хлопнула в ладоши, протянув их к Оливии, которая подпрыгнула в моих руках и наклонилась к матери, протягивая ей собственные руки.

— Это было прекрасным наверстывание времени, но я должна отвести ее домой и положить в кровать.

Дом майора с остальной частью войск.

Я только хотела иметь шанс сказать привет и позволить тебе навещать свою любимую племянницу.

“Я люблю всех твоих детей одинаково,” запротестовала я, отдавая назад тяжелый, теплый сверток с ребенком.

Шарлотта захихикала и уравновесила Оливию на бедрах.

— Я собираюсь быть хорошей мамой и сделаю вид, что это правда, так или иначе

Пока ты любишь моих детей больше чем Роберта, мы хорошие.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Ночь, сестренка.

И между прочим, если у тебя будет шанс с Блондином, воспользуйся им.

Пожалуйста.

Для меня.

Похотливый взгляд, который она бросила в направлении Этана, когда пошла назад, не оставил сомнения относительно того, какой "шанс" она имела ввиду мне принять.

— Спокойной ночи, Шар.

Передай привет Майору.

Спокойной ночи, Ливи.

— МЕХ! — воскликнула она, подпрыгивая на бедре своей матери.

Но ночь, видимо, берет свое, и ее белокурая головка опустились к плечу Шарлотты, веки медленно закрываются.

Она боролась, я могу сказать, стараясь держать глаза открытыми смотря на платья и завсегдатаев вокруг нее.

Но когда она засунула большой палец в рот, я знала, что она засыпала.

Ее глазки заклылись и на сей раз не открылись.

Шарлотта попрощалась с Этаном, умудряясь не обвиться наманикюренными пальчиками вокруг его задницы, и моя мать извинилась за себя, чтобы увидется с остальной частью ее гостей.

— У тебя серьезное выражение, — сказал Этан, подойдя ко мне.

— Мне напомнили, что у меня есть определенные обязательства перед своей семьей.

То, что есть услуги, которые могу обеспечить.

— Из-за твоего бессмертия?

Я кивнула.

— Это действительно налагает чувство долга семье и друзьям, — согласился он.

— Только будь осторожна, ты не признавая вину этого.

Что ты получила подарок, даже если другие не могут участвовать в нем, не умаляет его значения.

Живи своей жизнью, Мерит, много лет, и буть благодарна.

— То отношение работало на тебя?

— Несколько дней лучше, чем другие, — признался он, затем взглянул на меня.

— Я предполагаю, тебе скоро понадобиться кормление?

— Я — девушка, а не домашнее животное.

Но, реально, да.

Я почти всегда хочу.

Я прижала руку к тонкому черному шелку выше моего живота.

— Ты всегда голоден? Я всегда голодная.

"Ты съела свой завтрак?"

"У меня была часть от батончика с мюслями перед треннировкой."

Этан закатил глаза.

— Это все объясняет, — сказал он, но подозвал официантку в нашу сторону.