Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Владимировна Ильинская

Когда мы все оказались в формации, под ногами запульсировала сила, а знаки начали наливаться светом, будто живые. Воздух стал плотнее. Но формация продолжала оставаться спящей.

— Как же она работает? — прошептала я.

Принц поднял руку, и огонёк сорвался с его пальцев, упав в центр круга. Знаки вспыхнули все разом, заливая зал белым сиянием.

Я зажмурилась.

А когда открыла глаза, мы уже стояли на склоне горы.

Свет ударил прямо в лицо, такой яркий, что после долгой тьмы казалось, будто кто-то воткнул в глаза раскалённые иглы. Веки закрылись сами, но свет проникал сквозь них, заставлял голову кружиться, а ноги подкашиваться.

— Ещё участники, — сказал кто-то рядом.

От неожиданности я снова приоткрыла глаза, и в этот раз уже не испытала такой боли. Оказалось, что свет не был ярким и злым, скорее мягким и щадящим. Вечерело.

Мы стояли на каменной площадке, вырубленной прямо в склоне горы, выше того места, где располагались дома для самых важных гостей и участников, прошедших первое испытание. Внизу виднелось подножие горы, арена, где проходило шествие, и тёмная лента реки, о наличии которой я до этого не догадывалась. Отсюда открывался вид на всю долину — на городок с его ярмарочными улицами, на реку, текущую вдалеке, на тонкую полоску дороги, уходящую на восток.

Неподалёку находились другие участники, прошедшие Лабиринт раньше. Кто-то сидел прямо на камнях, кто-то стоял прямо, делая вид, что эта прогулка ничего им не стоила, кто-то пил воду из глиняных кувшинов, которые разносили слуги.

— Ещё группа! — крикнул один из слуг, завидев нас.

— Идите сюда! — подхватил другой. — Назовите школы, имена, мы отметим!

Мы двинулись вперёд, туда, где стоял длинный стол с разложенными свитками. Ноги мои дрожали, то ли от усталости, то ли от облегчения, но я шла. Шла и смотрела, как солнце садится за гору, окрашивая облака в багрянец, как первые звёзды загораются на востоке, как внизу, в долине, зажигаются огни.

Прошла! Я прошла Лабиринт!

Распорядитель записывал имена, и я ждала своей очереди, слушая, как принц называет школу и имя, как Изумрудная Лоза с опасной произносит, что её зовут Су Юйлинь, как Нефритовый Лотос, запинаясь, бормочет своё имя — Бай Мэнци.

— Школа Девяти Напевов, — сказала я, когда подошла очередь. — Линьяо Шуин.

Распорядитель кивнул. Кончик кисти вывел в свитке имя. Я смотрела на эти ровные, твёрдые линии и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Словно до этого на плечах лежала каменная глыба, а теперь её сняли, и можно, наконец, выдохнуть.

— Ты как? — спросила Изумрудная Лоза, касаясь моего локтя.

— Всё в порядке, — ответила я.

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего, кроме усталого облегчения и понимания.

Мы стояли на каменной площадке, смотрели на закат и молчали. Внутри было пусто и тихо. Духовный барьер между мной и Хэй Фэном всё ещё держался, и от этого одиночества и свободы кружилась голова. При этом внутри билась простая мысль: «Без него меня бы тут не было». Вот только я понятия не имела, к худу это или к добру. Для меня лично такой успех был победой, но для мира… Что будет, когда мы дойдём до вершины? И не окрасятся ли небеса кровью, когда этот демон возродится?

Закат вдруг потерял всю свою привлекательность, окрасившись в кровавые цвета. К счастью, в этот момент подошёл слуга и предложил последовать за ним в гостевой дом.

Гостевые дома стояли, тесно прижавшись друг к другу, будто таким образом искали защиты. Крыши их из тёмной черепицы, вздымались кверху изогнутыми краями, словно ласточки готовились к полёту. Коньки украшали фигурки драконов, черепах, фениксов, и в сиянии звёзд и масляных фонарей мифические звери казались живыми.

Из окон струился тёплый свет, просачиваясь сквозь рисовую бумагу, и в этом сиянии угадывались силуэты людей. Кто-то сидел за столом, кто-то ходил по комнате, кто-то стоял у окна. Дым из труб поднимался к небу тонкими, изогнутыми столбами, пахло деревом, смолой, жареным луком и пресными лепёшками.

Мы шли по выложенной камнем дорожке вдоль, и каждый шаг отдавался в уставших ногах. Справа и слева темнели низкорослые сосны, скрученные ветрами в причудливые узлы, их иглы поблёскивали, словно серебряные нити. Там и тут из-за камней выглядывали кусты дикого жасмина, цветы которого уже свернулись на ночь, но аромат ещё держался в воздухе, сладкий, чуть терпкий, перемешанный с запахом хвои и влажной земли. Где-то внизу журчал невидимый в сумерках ручей, но его голос был отчётливо слышен.

Тонкие стебли бамбука, растущие поодаль, шелестели при каждом дуновении ветра, и этот шелест сливался со звоном колокольчиков на крышах гостевых домов. Фонари, подвешенные на деревянных столбах вдоль дорожки, бросали тёплый, дрожащий свет на выложенную галькой землю, на замшелые валуны, на стволы деревьев.

Впереди показались резные ворота гостевого дома. Под черепичным навесом висел ещё один колокол, судя по знакам на боках, призванный сообщать о злых духах. Слуга, сопровождающий нас, отворил створки, пропуская нас внутрь. Сердце сжалось, когда я переступала незримую черту, а в ушах заранее зазвенело, но всё было тихо — артефакт не определил внутри меня демона.

Как прошла по тропинке до нашего дома, я не помнила, очнулась только, когда служанки в тёмных ханьфу, кланяясь, открыли перед нами двери дальнего домика с резными деревянными колоннами и высоким порогом. Изнутри тянуло теплом и запахом трав, которыми окуривали комнаты для приезжих.

— Приветствую нашей скромной обители, — каждому из нас достался отдельный поклон от встречающего нас мужчины. — Здесь комнаты для участников. Барышни на втором этаже, господа на первом. Отдыхайте, восстанавливайте силы. Завтра днём заканчивается срок прохождения Лабиринта, так что вечером будем чествовать всех, прошедших это испытание участников. Через день — новое испытание.

Молчаливая пожилая женщина поклонилась, прося следовать за ней. Изумрудная Лоза и Нефритовый Лотос пошли вперёд. Я за ними, но на полпути отстала, потому что в конце крытой галереи увидела знакомые фигуры. Мастер Цин сидел за низким столиком, положив руки на колени, и смотрел на гору. Лекарь Пэй был с ним.

Я замерла, не зная, радоваться или пугаться. Они оба здесь. Значит, жетоны, которые принц обещал ещё до начала Состязаний, сработали, и их пропустили в зону для почётных гостей и дали комнаты.

Но теперь... теперь они увидят меня. Будут спрашивать, что случилось в Лабиринте. Будут смотреть в глаза, искать правду. А что я буду говорить?

— Барышня?