Хранить ее Душу - Опал Рейн

как когтистая, трёхпалая лапа начала сжимать верхнюю часть её руки — прямо перед тем, как она успела добежать до крыльца.

Чёрт! Дом уже был рядом, но она начала подниматься в воздух. Демон тащил её наверх, несмотря на амулет. Но стоило ему попытаться сжать её голову, его лапа коснулась амулета напрямую — и он взвыл от боли.

В тот же миг что-то сбило их в сторону.

Они разлетелись: летающего демона отбросило на землю, а Рею отпустило, и она рухнула примерно с метра на землю. Из неё вырвался хрип — дыхание вышибло напрочь, а собственная рука ударила её по лицу, когда она падала.

Боль полоснула по плечу, и она застонала, поморщившись, хватая его. Кажется, крови не было, но удар пришёлся чертовски больно.

Скрежет и рёв над её головой заставили внимание Рею дёрнуться вперёд: сумеречный странник, с которым она говорила, дрался с демоном.

Это было жестоко. Смотреть было трудно — они двигались так быстро, что глаза не успевали фиксировать удары.

Демон рвал когтями, а крылья на его спине позволяли ему подпрыгивать и висеть в воздухе. Он выглядел куда более человечно, чем другие демоны, которых она видела: помимо крыльев и птичьих лап, остальное тело было почти человеческим — даже лицо. И на нём были штаны! Рея ещё не видела демона в одежде.

Сумеречный Странник подпрыгнул и вцепился в него, когтями распорол его живот и спину, удерживаясь. После чего он зацепил крыло — и сломал его.

Они оба рухнули на землю. Раздались жуткие рычания и визгливые крики — они катались клубком, терзая друг друга.

Фиолетовая кровь брызгала от их ударов, когти блестели влажным блеском.

Трудно было понять, кто есть кто — только белизна черепа Сумеречного Странника и красное свечение между ними помогали различить: красные глаза демона и ярость, горящая в орбах мавки.

Послышался отчётливый хруст — и вихрь чёрных перьев медленно осел вокруг дерущихся. Голова отлетела в сторону, приземлилась за пределами соляного круга и укатилась в лес. Она была черной, а не белой. Облегчение захлестнуло Рею. Странник победил.

Из его груди вырывалось хриплое сопение, закончившееся коротким, резким стоном.

— Ты в порядке? — спросила Рея, дрожа, поднимаясь на колени, чтобы встать. Она зашипела от боли, когда попыталась опереться на руку, — плечо отозвалось резким прострелом.

Он зарычал. Глубоким, раскатистым рыком, в котором слышалось нечто звериное и свирепое.

Стоило ей только встать, как он медленно сделал шаг к ней — пасть раскрыта, по клыкам тянулись нити слюны. Кровь текла из нескольких рваных ран на его теле, а густой алый цвет в его орбах говорил ей всё, что нужно было знать.

Он был зол. Он был ранен.

И Рея сейчас, чёрт возьми, могла умереть.

Ей не нужно было бежать далеко — чтобы укрыться под защитой амулетов дома, хватило одного шага. Она взлетела на крыльцо, прежде чем он успел до неё добраться.

С диким, хриплым рычанием он врезался головой в невидимую преграду. Сердце Реи подпрыгнуло — хруст стоял такой, будто ломались кости. Он не остановился: продолжал когтями драть барьер, вбивать в него голову, скрести ею, будто пытался проткнуть защиту плечами и черепом.

Рея охнула и попятилась — он бился так яростно, будто мог проломить защиту просто упрямством. Каждый удар отдавался глухим толчком, барьер вздрагивал, словно воздух сгибался и дрожал от силы его ударов.

Она посмотрела на свой меч, валявшийся рядом с ним — слишком далеко, чтобы ухватить. У Орфея есть другие.

Забежав внутрь, она помчалась в комнату Орфея и схватила один из мечей — тяжелее, чем тот, к которому она привыкла.

Она волокла его по полу: правая рука скрипела болью и не давала поднять оружие выше. Потом встала у закрытой двери, меч упирался носком в дерево — если он прорвётся сквозь барьер и ворвётся внутрь, она будет готова.

Время тянулось вязко и медленно.

Она стояла, слушала — звериные, рвущиеся наружу звуки, будто рев бешеного волка, медведя и чего-то третьего, чего человек никогда не должен слышать. Пот стекал по виску и спине — не от бега, не от страха… а от напряжения и ломоты в теле.

Сердце колотилось, но она не позволяла себе бояться. Страх только подзадорит его.

Мне просто нужно переждать…

Орфей тоже был обезумевшим и раненым, но успокаивался.

Он не хотел причинить ей вред — и Рея была уверена: очнись он потом, он бы возненавидел себя, если бы съел её.

Звуки за дверью постепенно стихали. Она ждала долго, прежде чем наконец решилась приоткрыть дверь. Меч тащился рядом, цепляясь за пол, когда она выглянула наружу, держась за косяк.

У подножия ступеней лежала высокая тёмная фигура. Он лежал боком, спиной к дому, тяжело дышал — короткие, болезненные, сиплые выдохи заканчивались тихими, жалобными всхлипами, словно он едва сдерживал стон.

— Ты… ты в порядке? — спросила она, высунув наружу только голову.

Он повернул её к ней, и она с облегчением увидела в его орбах синий — грусть, не ярость.

— Больно.

Рея медленно вышла, приблизилась, чтобы рассмотреть его. Под ним растекалась лужица крови, раны выглядели ужасно глубокими. Следы укусов на шее и плечах, длинные рваные полосы по торсу.

— Я хочу помочь, — сказала она, и её глаза опустились в тёплой жалости. — Но не могу. Извини.

Она не могла рисковать — вдруг он сорвётся снова. Ни о какой обработке ран или перевязках, как Орфею, не могло идти и речи.

Чёрт. Я и правда доверяю тому большому костяному дурню…

— Всё в порядке. Я скоро заживу, — он свернулся, обхватил руками живот и вздрогнул всем телом. — Можно… мне остаться? Если уйду — на меня нападут. Я не хочу больше боли.

— Да. Можешь остаться здесь.

Рея села на земле, прислонившись спиной к стене, держа меч в руках. Она сидела и смотрела на него. Отчасти — чтобы ему не быть одноко, пока он переживает боль. Отчасти — чтобы, если прилетит ещё один такой же Демон, она могла попытаться защитить Странника.

Никогда такого не видела…

Она перевела взгляд на его поверженное тело — вокруг головы демона лежало море чёрных перьев.

— Спасибо, что спас меня, — тихо сказала она, когда его дрожь стала стихать и дыхание стало ровнее.

К счастью, лужа крови давно перестала расти, а день подходил к середине.

— Я не хотел нападать на тебя, Рея-человек, — наконец произнёс он, распрямившись и опираясь на руку и бедро. — Прости.

— Да всё нормально, — усмехнулась она, хотя нормально не