Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

вернулась к тому, что было раньше, но не вижу иного выхода! Но, если я начну спор, все зайдет в тупик, и усложнит с таким трудом достигнутое перемирие…

— О чем это ты? — всполошилась я, интуитивно догадываясь, что он хочет сказать.

— О том, что, если я заявлю, что больше жить в одиночестве не намерен. Ты скажешь, «ну заведи себе гарем, тебе не впервой». Если я отвечу, что да, заведу, ты тотчас презрительно добавишь, что ничего иного от меня и не ожидала. Если я откажусь, скажу, что нет, гарем мне не нужен, а нужна ты, ты первая фыркнешь и скажешь, что ничем не сможешь мне помочь, и все вернется на круги своя…

Я ловила себя на привычном желании ответить чем-то резким, тем более говоря это, он обогнул мой воздушный щит и почти вплотную подошел ко мне, вновь провоцируя раздраженно выставить его в коридор. Но Айонка спала, ее будить не хотелось, да и Райдер недавно перешел из разряда врагов, в круг пусть и не близких, но друзей.

Его реально трясло. Райдер смотрел на меня, словно от моего решения зависела чья-то жизнь. И хотя он не имел права что-то от меня требовать, но не имея привычки добивать тех, кто дошел до края, я благосклонно кивнула и тихо добавила:

— Соглашаясь с тобой, я чувствую себя марионеткой в руках опытного манипулятора. Но все же считаю, что тебе на самом деле не стоит оставаться в одиночестве. И малышка утром обрадуется папе. Кровать здесь широкая, поместимся все. Айонка пусть так и спит у стенки, а ты ложись посередине. — Я провела задумавшего дракона к кровати, помогла лечь и даже укрыла одеялом, заодно накладывая на него сонные чары.

— А обо все остальном, мы поговорим завтра. Хорошо?

Затем на приличном от него расстоянии кое-как пристроилась сама. Если поспать не получится, отосплюсь утром в карете, поручив Айонку папе. Дочь обожает общество отца, чем я воспользуюсь!

Скрючившись на краю кровати, я спала вполглаза.

Наверно потому, мне приснилось, что Райдер хитро улыбался и вовсе не спал. Нет, он развернулся и, утянув меня от края, прижал к себе.

Лорм

До ночи мы успели поужинать, рассказать Ольюшке и Андро о своих приключениях за морем, и вновь укачав малыша, вчетвером прогуляться по асотее*. Крыше, вдоль границ которой были установлены высокие перила. В середине асотеи полукругом стояли лавки с коваными спинками и большие кадки с малорослыми заморскими деревцами, на которых висели несъедобные, но красивые ярко-красные плоды.

*Асотея — это открытое помещение на крыше дома.

Вообще-то здесь было все придумано и продумано для отдыха, но погода этого лета в горах не располагала к прогулкам, и крыша в основном пустовала.

Дамы о чем-то весело беседовали, медленно гуляя вдоль ограды. Считая, что нам крупно повезло, что наши супруги близкие подруги, я подмигнул Андро и отвел племянника к полукруглому выступу для просмотра окрестностей, выходящему на дорогу и горную гряду за домом.

Дорога к Белому замку виляла вдоль скалы прямо над обрывом, и заканчивалась у арки на входе во двор замка. Обширный полукруглый двор, выстеленный светлыми каменными плитами, окружал Белый замок и располагался на небольшом плато, вокруг которого зияла глубокая пропасть, оставив для въезда только небольшой перешеек дороги.

— Так что ты думаешь об услышанном сегодня? — спросил я.

Хотелось узнать, как отнесся племянник к известию о возвращении матери, но я понимал, что торопить его не стоит.

Андриель устало покачал головой.

— О чем именно? Вы навалили на меня столько новостей, что я не знаю, о чем думать…

Я печально улыбнулся, но промолчал. Значит, он не готов встретиться с ней.

— Давай сегодня отдыхать, о делах поговорим позже… — Андро беспомощно оглянулся на весело беседующую супругу.

Я взглянул на Фиалочку, усмехнулся и кивнул:

— Ладно. Давай отдыхать…

Андро уговорил меня присоединиться к беседующим дамам, когда на горном серпантине появилась странная процессия.

Запряженная шестеркой лошадей, под охранной десятка королевских рыцарей, карета на дикой скорости неслась к замку. Эхо разносило гул грохота от топота копыт между скалами. Вглядываясь вдаль, я положил руки на кованую ограду. Племянник внезапно повернулся ко мне и резко спросил:

— Кого еще ты пригласил? Кто готов выложить за дорогу столько золота. Один такой сопровождающий стоит триста золотых.

— Я никого не приглашал. Твоя мама не в счет, она в приглашении не нуждается, но если гости боятся чего-то так, что готовы столько платить, они всегда смогут найти защиту в наших землях.

Андриэль вместо ответа насмешливо покачал головой, не отрывая глаз от стремительно приближающейся процессии.

Фиалочка и Оль, услышав сильный шум, тоже подошли к нам.

Моя супруга тихо поинтересовалась:

— Лорм, а это не Иол? Или так быстро она не могла бы из-за моря вернуться?..

— Нет, она не стала бы себя обременять такой помпой, а бесшумно примчалась бы на коне. Она плохо переносит большое скопления народа, хоть людей, хоть эльфов.

— Ясно в кого я пошел в своей нелюбви к толпе… — отворачиваясь от дороги, проворчал мой племянник.

Я оторвался от наблюдения и серьезно взглянул на Андро:

— Ты даже не представляешь, как много ты от нее взял! А еще больше от Ра…

Андриэль с раздражением фыркнул:

— Не договаривай, сам знаю…

Я пожал плечами и вернулся к наблюдению за гостями, процессия которых уже добралась до границ поместья. Очень скоро они минут границы двора и будут у порога этого дома.

Я предложил:

— Что ж, пошли встречать нежданных, но испуганных гостей…

Мы торопливо спустились вниз и успели как раз к моменту, когда укрепленная карета, оставив охрану возле поворота во двор, подкатила прямо к входу. Дверь резко распахнулась и оттуда первой выпорхнула Иол. Она жадно пожирала глазами любимое Белое поместье, всматриваясь в светло-серые плиты двора, словно желая вспомнить каждую трещинку.

За ней выбрался высокий мужчина в черном шелковом камзоле, чья крупная фигура скрадывалась под свободным плащом. Он бережно держал на руках крошечного ребенка в синем костюмчике, отделанном мехом.

Странный спутник моей сестры, первым делом кинул солидный мешочек главе рыцарей и жестом отпустил их.

Заметив меня на пороге, Иол распахнув объятья кинулась навстречу, я еле успел поймать ее. Обнимая сестренку, я радостно прошептал:

— Счастлив, что ты наконец дома, Иоланель…

Она только крепче обняла меня, скрывая слезы. Потом сестричка увидела Фиалочку и в радостном изумлении повернулась к