Осколки правды - Анастасия Пименова

и я отклоняюсь назад, падая со склона и потянув Тэру за медицинский халат, который она так и не сняла, за собой.

Моё тело переворачивается множество раз, катится кубарем вниз. В некоторых местах после удара о камни, землю и ветви деревьев, тело горит.

Из груди вырывается рваный выдох, когда я ударяюсь в последний раз о широкий ствол дерева, который прекратил моё дальнейшее падение.

Всё ещё перед глазами продолжает кружиться, поэтому получается встать только с третьей попытки.

Ладони рук касаются листвы. Опираясь о ствол дерева, даю себе секунду на передышку.

Я слышу тяжелое дыхание и мычание, поэтому тут же двигаюсь на этот звук.

В нескольких метрах от меня вижу Тэру, лежащей на земле, двигаюсь к ней, чтобы замереть в двух шагах от девушки.

Левая часть её головы вся в крови, как и часть руки. Но не это страшное. А то, что её глаза открыты и больше не закрываются.

– Нет, нет, нет… – бросаюсь к ней и стараюсь как-то остановить кровотечение. Действия получаются сумбурными, потому что мне страшно. – Тэра, очнись!

Когда понимаю, что ничего не приносит никакого результата, то проверяю её пульс, чтобы убедиться, что она… мертва.

– Нет, нет…

Чувствую, как меня мутит из-за увиденного и количества крови.

Я сижу возле неё, не в силах заставить себя двигаться дальше, но когда мне мерещатся какие-то странные звуки, напоминающие рокот измененных, который нам неоднократно включали в лагерях, то заставляю себя оторвать задницу от земли.

Голова резко закружилась. Снова.

Почти ухожу, когда вспоминаю, что у неё был пистолет и наверняка должно быть что-то ещё. Нахожу нож, который креплю к ноге, с земли поднимаю пистолет и убираю за пояс. Мне везет, нахожу еще ключ от браслета, который снимаю с руки и тру её в том месте, где он был.

Накрываю тело Тэры её халатом, мысленно прошу у неё прощение. Сейчас не время вдаваться в размышления и корить себя за случившееся. Подумаю об этом позже. Когда выберусь.

Двигаюсь, еле волоча ноги и понимая, что моё состояние с каждой секундой только ухудшается.

Даже уже не уверена, что иду в верном направлении к машине.

Кажется, что вот-вот вырвет, поэтому останавливаюсь и чувствую, как что-то стекает по виску.

– Плохи дела, – шепчу, когда касаюсь виска двумя пальцами и вижу свою кровь на них. Наверное, мне удается сделать ещё два или три шага прежде, чем я валюсь с ног и ощущаю, как ещё раз приложилась головой о что-то жестокое.

Мир меркнет и мне кажется, что я уже не выберусь отсюда.