Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья - Лена Бутусова

– …но я еще больше ужасная, потому что, не смотря на это, я тебя люблю… – я сказала это и поперхнулась словами. Медленно вздохнула, пытаясь взять дыхание под контроль, и проговорила, хрипло, с расстановкой, – И – я тебя прощаю.

Я была так увлечена собственными переживаниями и попытками сделать нормальный вдох, что не сразу заметила, что плечи Тарлана мелко вздрагивают, а он до бледных скул сжимает зубы и жмурится изо всех сил.

У меня снова засосало под ложечкой – от жалости, сочувствия, вины – гадкое, обессиливающее сочетание чувств. Я осторожно, словно касалась опасного дикого зверя, чуть тронула черные волосы Тарлана, сейчас спутанные и висевшие несвежими прядями. Осмелев, погладила его по голове. Я так хотела пожалеть его, приласкать, сказать что-то ободряющее, но никак не могла найти нужных слов. Наконец, вспомнила то, что совсем недавно он же сам говорил мне:

– Не стоит держать слезы в себе. Поплачь – тебе станет легче.

Тарлан сжал зубы еще сильнее. Казалось, еще мгновение, и раздастся хруст. А потом из-под его зажмуренных век просочилось два тонких ручейка, намочивших густые черные ресницы мужчины. И я не выдержала этого зрелища. Подалась к своему хранителю всем телом и порывисто обняла его за шею, прижав его голову к своей груди. Я сама едва сдерживала слезы. А, быть может, и не сдерживала, потому что в глазах было мутно. Я моргала, но никак не могла сбросить эту муть.

– Прости меня, Лена, – он с натугой выдохнул, словно мантру.

– Прости меня, Тарлан, – я уткнулась лицом в его шевелюру, вдыхая запах его волос, слыша тихие сдавленные всхлипы, и все не могла разобрать, кому именно они принадлежали, мне или Тарлану.

Да, это было и не важно. У нас теперь все было общим. Вина – одна на двоих. Прощение тоже одно. И судьба – одна.

Какое-то время я прижималась к затылку Тарлана, а потом заставила его поднять лицо на меня и – с жаром припала к его губам. В первый момент он не ответил, словно не верил в возможность этого поцелуя, но в следующий уже с охотой впустил меня. А я была настойчива и инициативна – так, как не была раньше никогда. И не смотря на весь ужас случившегося, на всю жуть происходящего вокруг, меня захлестнуло жаром желания. Такого острого, такого жгучего, что я застонала прямо в губы любовника, на миг оторвавшись от поцелуя. А затем снова впившись в рот Тарлана с такой страстью, словно хотела отдать ему свою душу.

Владей и пользуйся – по своему усмотрению.

Тарлан, очевидно чувствуя похожее, приподнялся на кровати, прижав меня к себе, крепко-крепко, так, что ребра хрустнули.

– Никому тебя не отдам. Никому не позволю обидеть, – он твердил в перерывах между жаркими поцелуями. – Душу свою бессмертную отдам, жизнь свою, лишь бы у тебя все было хорошо…

А вот после этих слов я отстранилась и посмотрела на него очень серьезно и даже строго:

– Ты уже отдал свои крылья. А Мель Корра отдала жизнь. Хватит жертв.

Он несмело кивнул, улыбнулся одними уголками губ:

– Какая же ты красивая, Лена. Самая красивая женщина на свете.

Мои щеки тут же залил густой румянец, а Тарлан, заметив мое смущение, принялся извиняться:

– Прости. Не хотел тебя смутить, просто… мне так хотелось сказать это.

– Так и сказал бы – раньше, – я нахмурился. – Если бы не твое загадочное молчание, возможно, многих проблем удалось бы избежать.

– Возможно, – командующий покаянно опустил голову. – Я совершаю много ошибок.

– Как самый обычный человек, – я невесело усмехнулась. Чуть подумав, спросила,– Скажи, я – это она? Твоя бывшая Корра? Или я просто носительница ее души, как сказала Катарина?

Тарлан покачал головой:

– Нет тебя или ее. Вы – одно. Я уже говорил тебе, что тело – это лишь одежда.

– Но я не помню, как была ею, – я закусила губу.

– Вспомнишь, если захочешь. А я помогу, если будет нужно, – Тарлан снова прижал меня к себе, но уже без жара, просто со спокойной уверенностью, что я его не оттолкну.

И я обняла его в ответ. Мои пальцы коснулась мокрых бинтов на его спине, и я с испугом отдернула руку:

– Прости. Не больно?

– Нет, уже заживает. Мое тело снова отказывается умирать, – он ухмыльнулся невесело. – Это ведь ты сняла цепочку, – это был даже не вопрос, просто констатация факта. – Спасибо.

Я кивнула:

– Да. Я видела метку у тебя на спине. У меня такая же, как у тебя?

– Да, – он зарылся носом в мои волосы возле шеи, это было так щекотно и волнительно.

Тут я встрепенулась, словно опомнившись:

– Совсем забыла тебе сказать. Пока я снимала с тебя цепочку, я увидела кое-что… и поняла про тебя одну важную вещь.

– Правда? Какую же? – Тарлан отстранился, его взгляд скользнул по моему лицу, любуясь.

Я чуть помедлила, пытаясь подобрать слова к понятиям, о которых имела весьма поверхностное представление, больше основанное на чувстве, нежели на понимании.

– В Пустоте нет жизни, не магии, нет ничего, – проговорила медленно, с расстановкой. – Может, ты и был рожден в Пустоте, но… – я замялась, пытаясь сформулировать свое вновь обретенное знание, – …но то, что дало тебе жизнь, попало туда снаружи.

Глава 26

 – Любопытное умозаключение, – Тарлан хмыкнул, мне показалось чуть снисходительно

– Ты мне не веришь? – я нахмурилась и отстранилась.

– Почему сразу, не верю, – мужчина качнул головой. – Просто для подобных утверждений мало одной только интуиции. Но и проверить этот факт очень непросто. Поэтому не бери в голову, – он тепло улыбнулся и протянул руку в мою сторону, подзывая к себе. – Позволишь мне снова опереться о твои плечи?

– Тебе нельзя вставать. Катара меня живьем съест, – я продолжала хмуриться, но все-таки подставилась Тарлану в качестве опоры.

– Все хорошо, – Тарлан чуть заметно скривился, когда я неловко перехватила его за спину, но тут же спрятал эту гримасу в улыбке. – Мне уже гораздо лучше. Правда.

Моя рука осторожно скользнула по спине командующего, по бинтам, закрывавшим страшные раны, оставшиеся на месте ампутированных обрубков. Я закусила губу, прекрасно понимая, что Тарлан