Карен Монинг - Любовная горячка

– Твой запах изменился, – грубо буркнул он.

– Мое самочувствие изменилось. Но я в порядке, – заверила я его. – Честно говоря, я чувствую себя просто прекрасно! – Я рассмеялась. – Фантастически! Я чувствую себя лучше, чем когда-либо в своей жизни! И это обалденно!

Я встала, вытянула перед собой руку и покрутила запястьем. А потом я сложила пальцы в кулак и ударила им в стену. И почти ничего не почувствовала. Я ударила еще раз, сильнее. Кожа на костяшках лопнула – и тут же затянулась, не прошло и секунды. Даже кровь не успела брызнуть – так быстро все произошло.

– Ты видел это?! – воскликнула я. – Я теперь сильная. Я теперь, как ты и Мэллис, и я могу кому угодно надрать задницу!

Бэрронс помрачнел, поднялся и зашагал прочь. Ха, он слишком сильно переживал. Я ему так и сказала.

– А вот вы недостаточно сильно переживаете, – проворчал он.

Вообще-то довольно сложно переживать, когда ты стояла на пороге смерти, а потом внезапно почувствовала себя так, словно отныне будешь жить вечно. Я слишком быстро перескочила из одного состояния в другое, словно очень легкий маятник, который сильно раскачали. Меня рикошетом отбросило от бездны отчаяния в эйфорию, от полной беспомощности почти к всемогуществу, от запуганности к способности напугать кого угодно. И кто теперь мог причинить мне вред? Да никто!

Наконец-то я поняла, что такое быть ши-видящей с особыми возможностями. У меня была сверхчеловеческая сила, а это куда лучше, чем суперскорость Дэни. Я не могла дождаться возможности проверить себя в деле, понять, что я теперь могу. Бесстрашие вскружило мне голову. Я опьянела от силы, от того, насколько это здорово – быть мной!

Я затанцевала вокруг Бэрронса, имитируя движения боксера на ринге.

– Ударь меня.

– Не говорите глупостей.

– Да ну, ударь меня, Бэрронс!

– Я не собираюсь вас бить.

– Я сказала, ударь. Ой!

Он стукнул меня. Кости завибрировали, моя голова отлетела назад. И снова вернулась на место. Я помотала головой. Никакой боли. Я рассмеялась.

– Я просто чудо! Посмотри на меня! Да я почти ничего не почувствовала! – Я танцевала вокруг него, имитируя удары. – А ну, давай! Ударь меня снова.

Моя кровь была словно наэлектризована, тело сопротивлялось любому урону.

Бэрронс покачал головой.

Я врезала ему в челюсть, его голова мотнулась назад.

Когда он снова посмотрел на меня, на его лице четко читалось: ладно, живи пока, но ты у меня дождешься.

– Теперь вы счастливы?

– Ну как, больно?

– Нет.

– А можно я еще раз попробую?

– Купите себе боксерскую грушу.

– Давай подеремся, Бэрронс. Мне нужно знать, насколько я теперь сильная.

Он потер челюсть.

– Вы сильны, – сухо сказал он.

Я рассмеялась, окрыленная. Теперь южная красотка стала сильной, и с ней стоило считаться! И это было здорово. У меня появилась сила. Я опять в игре. И как только у меня в руках снова окажется копье, я вновь буду на коне! На поле битвы со злом вышел герой нового уровня.

Кстати о новом уровне и борьбе со злом. Я хотела видеть Мэллиса. Мертвым. И немедленно. Этот сукин сын лишил меня воли к жизни. Он был живым, дышащим напоминанием о моем позоре.

– Ты случайно не заметил Мэллиса по дороге сюда? К слову, о пути сюда… Как ты меня нашел? Он солгал мне про браслет, правда?

– Я не видел браслета, меня больше занимали попытки найти вас. Система пещер под Бурреном просто огромна. Я выведу вас отсюда. – Бэрронс взглянул на часы. – Если повезет, то за час мы отсюда выберемся.

– После того как убьем Мэллиса.

– Я вернусь и позабочусь о Мэллисе.

– Не думаю, – холодно сказала я.

И взглядом посоветовала ему не спорить. Я была на взводе, меня переполнял адреналин. И я ни в коем случае не позволила бы кому-то другому драться вместо меня. Этот урод был моим, я кровью заплатила за право убить его.

– Дайте женщине хоть немного власти, – сухо огрызнулся Бэрронс.

– Он сломал меня, Бэрронс. – Мой голос сорвался.

– Все мы хоть раз ломаемся. Один раз. Ни стыда, ни грязи в этом нет, если удалось выжить. Вы выжили.

– И тебя однажды ломали? – Да кто или что смогло бы сломать Иерихона Бэрронса?

Он уставился на меня, изучая в тусклом свете, заливавшем пещеру. Пламя факелов очертило его лицо, тени сделали щеки еще более впалыми, в глазах отражался огонь.

– Да, – наконец ответил Бэрронс.

Позже я спрошу, кто и как. А сейчас я хотела знать лишь одно:

– Ты убил ублюдка?

Я не была уверена, что его губы изогнула именно улыбка, просто я не знала, как еще это можно назвать.

– Голыми руками. После того как убил его жену. – Он махнул рукой в сторону выхода из пещеры. – После вас, мисс Лейн. Я буду прикрывать вам спину.

Я снова стала «мисс Лейн», и мы опять были на «вы». Забавно, он называет меня «Мак», только когда я нахожусь на пороге смерти или очень сильно избита. Но об этом мы тоже поговорим позже.

– Он мой, Бэрронс. Не вмешивайся.

– Лишь в том случае, если вы будете способны с ним справиться.

– Я справлюсь с ним, – торжественно заявила я.

Система пещер действительно оказалась огромной. Удивительно, что Бэрронс вообще смог найти меня. Мы сняли факелы со стены и начали бессистемно и без особых оснований исследовать туннели и пещеры одну за другой. Я видела фотографии туристов, которые побывали под Бурреном. На снимках не было ничего похожего на те места, где мы сейчас проходили. Мы были гораздо глубже и гораздо дальше проложенных для туристов дорожек, в не исследованной пока еще системе лабиринтов и пещер. Думаю, если сюда и добирались любители экзотических фотографий, Мэллис быстро решал эту проблему, попросту обедая туристами.

Я бы никогда не выбралась отсюда в одиночку.

Я была босиком, но либо камни не резали мне ступни, либо ноги у меня заживали моментально после каждого пореза. При обычных обстоятельствах меня бы довольно сильно беспокоили темнота и теснота, царившие вокруг, но мясо Невидимого, которое я съела, что-то сделало со мной. Я не испытывала страха. Меня охватило нечто вроде веселья. Мои чувства обострились до предела. В тусклом свете факела я видела так же хорошо, как и при ярком свете солнца. Я слышала мелких тварей, которые жили в толще земли. И ощущала больше запахов, чем могла опознать.

Мэллис здесь неплохо обустроился. Большинство мебели викторианской эпохи, которую я раньше видела в его поместье, он перевез сюда, в пещеры. В комнате, которую он превратил в роскошный готический будуар, я обнаружила свою расческу – на столике возле кровати под атласным балдахином. Рядом с расческой стояла черная свеча, три маленькие бутылочки и лежали, видимо снятые с расчески, мои волосы.