Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник
Яо Веймин успел навести справки о принце. Узнал, что тот начал делать успехи в обучении, что перестал страшиться собственной тени, и ему подобрали товарищей для игр и постигания наук.
Генерал прекрасно знал, кому обязан этими переменами. Позади принца, как и положено, стоял его верный евнух, Цзян Бо. Молодой, с гладким, как яйцо, лицом, но с не по годам мудрыми и спокойными глазами. Генерал мог быть спокоен за Юнлуна. Еще он помнил о о той, кто посоветовал приставить Цзян Бо к брату.
Яо Веймин поморщился. Воспоминания о Шэнь Улан были болезненны. Сколько он не пытался забыть глаза и осанку девицы, что так нагло обманывала его, не смог.
Но ее образ внезапно натолкнул Яо на полезные воспоминания. Ведь Цзян Бо когда-то прислуживал и у императора.
Юнлун увлеченно разбирал подарки и хвастался перед горничными новыми игрушками. А Яо в это время обратился к евнуху.
— Сведения о местонахождении наследника Чжоу… они пришли из дворца. Откуда именно?
Цзян Бо не дрогнул, лишь его взгляд на мгновение стал остекленевшим, будто он вслушивался в тишину между словами. Он ответил почти сразу, его голос был тихим и ровным, предназначенным лишь для ушей генерала.
— Простите, мой господин, мне мало, что известно.
Чего и следовало ожидать от прислуги. Никто добровольно не развяжет язык.
— Цзян Бо, у меня нет желания выпытывать из тебя информацию. Если не знаешь наверняка, то стоит перечислить сплетни, — посоветовал ему генерал.
— Я молю о вашем снисхождении, — склонился в поклоне евнух. — Но повторяю, что мне ничего неизвестно. А если верить сплетням и домыслам, то сведения были отправлены лично самим императором. Напрямую.
Яо Вэймин сохранял бесстрастное выражение лица, но внутри его будто ударили обухом топора. Император Юншэн? Его брат. Яо был готов поверить в то, что Юншэн поумнел и перестал доверяться попусту кому попало, но чтобы он заимел шпионов... И таких, о которых не ведал сам генерал?
Это очень тревожно. Скорее, это означает, что возле его названого брата появился очередной жадный до власти проходимец.
К сожалению, у него было очень мало времени поразмышлять об этом. Вот-вот должен был начаться обещанный пир, а Яо, как главный приглашенный, не мог его избежать.
Яо Веймин никогда не любил пышные застолья. На них тесно, шумно, слишком много людей, а воздух пронизан запахами чеснока и пряностей. Увы, отсутствие было бы равно оскорблению правителя.
Праздник в главном зале императорского дворца был воплощением роскоши и могущества. Под звуки губных органов и цитр придворные танцовщицы извивались в медленном, гипнотическом танце, их расшитые золотом одежды мерцали в свете бесчисленных фонарей.
Император Юншэн, восседая на резном троне, возвышался над всеми. Его лицо было благосклонно, а щеки румяны от вина и торжества момента. Когда настал момент для тостов, он поднял свой золотой кубок, и зал мгновенно затих.
— Сегодня мы чествуем не просто генерала, — голос его прогремел, заполняя пространство. — Мы чествуем героя, чья доблесть обеспечила нашему народу мир, а нашей земле процветание. Мы чествуем нашего самого верного защитника, Яо Вэймина. И сегодня я говорю перед лицом Неба и предков: он — мой брат, и по крови, и по духу.
Казалось, что пол содрогнулся от сдержанного гула.
Яо Вэймин, склонив голову в почтительном поклоне, чувствовал на себе десятки взглядов. В них читалось не только почтение, но и едкая зависть, и холодный расчет. Он уловил шепоток среди сановников, быстро подавленный страхом перед императором.
Но самый красноречивый жест заметил краем глаза: вдовствующая императрица Джан Айчжу, сидевшая по правую руку от правителя, едва заметно поморщилась, будто от вкуса горькой дыни. Ее тонкие пальцы с длинными накладками судорожно сжали край стола. Это слово «брат» явно резало ей слух.
Да, Яо никогда не нравился Джан Айчжу, а его мать она и вовсе не терпела. Впрочем, последнее, что могло занимать генерала, так это мнение вдовствующей императрицы.
Он посмотрел вглубь зала, потому что ему показался знакомым силуэт. А когда он пригляделся, то едва не поперхнулся вином и невольно протер глаза. Он не ошибся. На его празднике присутствовала она. Как она сюда попала?
Шэнь Улан сидела вдалеке, а позади нее находилась ее верная служанка. Она улыбалась присутствующим, держалась невозмутимо и могла посоревноваться в своей осанке и горделивом виде с новой императрицей. Неужели ей совсем не стыдно?
Как она посмела явиться сюда? Даже козни ее дяди-преступника не оправдывают ее личных злодеяний.
Еще более странным было то, что, когда с формальностями было покончено, когда перемещаться по залу стало уместно, к ней тут же приблизилось несколько дам, и они пошли поклониться Лин Джиа. Что произошло в его отсутствие?
— Генерал, вы на госпожу Шэнь Улан смотрите? — сел рядом Кэ Дашен.
— Ни на кого я не смотрю, — нахмурился Яо. — Ты все бездельничаешь? Прогнать тебя с праздника? По чьей милости она здесь?
— Простите, генерал, — опустил глаза его соратник, но от Яо Веймина не укрылась его ухмылка. — Я сел возле вас для того, чтобы предупредить о госпоже Шэнь. Могу удалиться, если таковым будет ваш приказ.
— Тогда ты опоздал с предупреждением.
— Еще раз молю о вашем великодушии.
— Наказание за нерасторопность придумаю позже, — скривился Яо. — Не медли, ты разузнал у наших людей, что с ее кланом? Я полагал, что она и носа не выкажет из поместья, пока я не вернусь.
Он помнил, какой разъяренной демоницей она покинула его. Когда-то Шэнь Улан своим обманом унизила Яо Веймина, а он в ответ не остался в долгу.
— Она не только не выказала, она вернула клану было величие, — зашептал Кэ Дашен, оглядываясь на девушку. — Занялась торговлей, думаю, с подачи ее дружка Чен Юфея. А ведь я советовал вам отправить его в застенки.
— Я спрашивал твоего мнения? — вспылил генерал. — Продолжай.
— А что продолжать? — пожал плечами молодой воин. — Госпожа Улан торгует тканями. Сговорилась с купцами из княжества Шань, но покупает то, что производят на землях Чжоу.
«Хитро, — подумал Яо Веймин. —
