Замуж за врага. Лишняя в его доме - Екатерина Гераскина

Каллиста

Мы вошли в склеп. Тяжёлая дверь за нашими спинами закрылась глухо, отрезая внешний мир. Внутри было прохладно и тихо — так, что даже дыхание казалось слишком громким.

Фениксы подняли руки, и над нами вспыхнули огненные сферы. Их свет ложился на стены, на своды, на пол, выхватывая из темноты детали: резные символы, старые колонны, каменные плиты.

Я осмотрелась.

Каменные плиты тянулись вдоль стен. Ровные, тяжёлые, каждая — с выбитым именем, знаком рода, иногда датой. За ними — урны. Много урн. Слишком много.

Я сделала шаг вперёд. Приложила ладони к первой каменной плите. Камень был холодным, шероховатым. Я закрыла глаза, сосредоточилась — и осторожно сдвинула плиту в сторону. За ней стояла старая урна.

Ничего. Я перешла к следующей. Потом к ещё одной.

Прикасалась. Открывала. Проверяла.

Харальд подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Я не знаю, как понять, — призналась я глухо. — Как почувствовать, принадлежит ли что-то из этого… моему отцу.

Он посмотрел на меня спокойно, уверенно.

— Ты почувствуешь, — сказал он. — Мы все почувствуем.

Я кивнула. И продолжила. Мы открывали урну за урной. Крышки. Печати. Старые, новые. Те, что хранили лишь пепел. Те, что отзывались слабым эхом магии.

Время тянулось долго. Мне казалось — прошла вечность.

Руки начали дрожать от мысли, которая всё настойчивее поднималась внутри: его здесь нет.

Я уже почти приняла это. Почти смирилась. Почти позволила отчаянию накрыть меня полностью.

И тогда услышала императора. Он стоял в стороне, у дальней стены, возле колонн, которые уходили в тень. Его взгляд стал другим — сосредоточенным, острым.

— Здесь, — сказал он тихо.

Мы обернулись.

— Я чувствую колебание, — продолжил он. — Магии Лунных.

Он подошёл к углу, провёл рукой по камню, и иллюзия рассыпалась. Вместе с артефактом, напитанным магией Лунных.

За колонной стояла урна. Небольшая и неприметная. Без имени и без знаков.

Он поднял её и подошёл ко мне. Протянул.

— Попробуй.

Я взяла урну дрожащими руками. Стоило мне только приоткрыть крышку…

Как изнутри повеяло чем-то родным.

У меня перехватило дыхание. Руки задрожали сильнее.

Сердце сжалось. Это было как прикосновение. Как узнавание.

— Это он… — прошептала я, сама не заметив, как по щекам потекли слёзы.

Я боялась пошевелиться. Бабушка шагнула первой. За ней — Харальд. Потом мои дяди. Они окружили урну полукругом.

— Давай мы, — тихо сказал Харальд. — Ты пока не владеешь своей магией. Просто смотри.

Я кивнула. Урну поставили на пол. Харальд наклонился и первым высыпал пепел на камень. Прах рассыпался мягко, почти невесомо, словно тёплый песок. Он не был серым — в нём вспыхивали золотые и алые искры.

Фениксы опустились на одно колено. Они подняли руки. Магия полилась из них. Они помогали возродиться фениксу. Я видела, как частицы пепла начали дрожать.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

Они тянулись друг к другу.

Прах медленно собирался в центр круга. Искры становились ярче. Алое золото сгущалось, принимая форму. Камень под ним нагрелся.

Я зажала ладони у груди.

Слёзы текли сами собой, но я их не вытирала. Я боялась даже моргнуть. Кайден обнял меня со спины.

Из пепла начал формироваться силуэт.  Сначала — тело. Потом — крылья, полупрозрачные, словно сотканные из света.

Птица, что сидела на полу, была приличного размера. Кайден говорил, что я была с ладошку, но… мой отец был значительнее крупнее.

А потом дедушка и бабушка надрезали свои ладони когтями и подали угощение сыну. Тот потянул магию из их крови тонкой струйкой.

И становился все больше и больше.

Я всхлипнула — и тут же зажала рот ладонью, испугавшись, что нарушу ритуал. Но бабушка улыбнулась.

— Возвращайся, — сказал Харальд тихо.

У меня подкосились ноги. Это было чудо.

Эпилог

После возрождения отца мы остались в клане Лунных. Я распорядилась, чтобы ему была отведена просторная комната.

Как всё может измениться так быстро. Ещё недавно меня здесь ни во что не ставили. Я была пустым местом, тенью, лишней.

А теперь…

Слуги заглядывали в рот и лебезили. Стоило лишь сказать слово — приказы исполнялись быстро и беспрекословно, будто я всегда имела на это право. То же самое происходило и с аристократами, проживающими в клановом доме.

Ко мне подходили, многие желали счастья в семейной жизни, желали здоровья, благополучия, приглашали на семейные мероприятия, словно мы были близки долгие годы.

Меня тошнило от этой лести. От лжи, от внезапной показной доброжелательности. Но я понимала — это неизбежно. Так устроен мир. Так устроены кланы.

Мать сидела в комнате. Лекарь осмотрел ее и попросил не тревожить. И, если быть честной, у меня не было ни малейшего желания с ней видеться.

Мария тоже закрылась у себя. Каждый переживал по-своему. Утрата статуса и положения, наверняка, давалась им сложно.

В самом клане происходила смена власти.

Пока семья фениксов поддерживала отца после возрождения, император занимался делами клана и проверкой документов бывшего главы, барона Брэя.

Я нервничала. Кайден не отходил от меня.

А потом Харольд распахнул дверь и тепло мне улыбнулся.

— Раймон, к тебе гости. Узнаешь эту милую леди?

На просторной кровати, укрытой тёмным покрывалом, лежал мой отец.

Он приподнялся. Потом сел на край кровати.

На нём была простая светлая рубаха и тёмные брюки. Волосы — огненно-рыжие, будто в них всё ещё жила искра пламени. Черты лица — резкие, чуть хищные, с чем-то неуловимо птичьим. Густые брови были сведены к переносице. Глаза — жёлтые, янтарные. Он был красивым, высоким, жилистым.

Я невольно улыбнулась. Мои плечи сжимал Кайден, стоял за моей спиной.

Раймон посмотрел на меня внимательно.

И мир