Воскресшая тень - Анастасия Пименова

собой Ирая, но уже не в одежде официанта, а в подобном смокинге, как и у других гостях.

Эффект дежавю накрывает меня. Коридор, пистолет и человек, который ничего хорошего мне не желает.

– Остановись, пока не поздно, Ирай. Все знают, что ты здесь.

– Да? А им известно, что я не один?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты идешь со мной, Леонора.

Дулом пистолета он указывает мне следовать вперед, а сам берет под руку, приставляя пушку к боку.

Я пытаюсь понять, куда именно мы идем, словно он точно знает, куда ему надо. Вероятно, Ирай хорошо успел изучить этот дом.

– Нэйга говорила, что вы не можете добраться до Рована, – произношу, желая, чтобы последний всё услышал и молясь, чтобы наушник работал, – но, судя по всему, дом ты его уже изучил.

– Если мы не могли пробраться сюда, то не значит, что не готовились. Агнес уже давно достала планировку, просто ждали подходящего момента, – мы сворачиваем, чтобы спуститься по очередной лестнице, которая ведет к одному из выходов, где я вижу нескольких охранников, пропускающих людей.

– Хоть одно лишние движение и пристрелю не только тебя, но и их.

Киваю, когда Ирай заставляет опустить меня голову, а другой рукой обхватывает за плечо, прижимая к себе, словно успокаивает.

Мы проходим мимо охранников, когда я не успеваю ничего придумать.

Так идем недолго, постепенно отделяясь от толпы и уходя куда-то в сторону.

Ирай убирает руку с плеча, оглядываясь по сторонам и двигаясь в сторону лабиринта.

Я вспоминаю, что через него можно выйти, только пройти очень тяжело. Грейс что-то такое говорила.

– Зачем мы идем в лабиринт? И для чего тебе я?

– Сама увидишь.

Здесь рядом никого нет, и я понимаю, что если зайду туда, то уже могу не выйти. Поэтому решаюсь на отчаянный шаг: наступаю ему резко на ногу и бросаюсь в сторону. Правда, это не дает мне той форы, на какую рассчитывала, поэтому Ирай почти тут же перехватывает меня и толкает на землю.

– Ещё раз и словишь пулю, Леонора.

Он поднимает меня с земли и толкает в лабиринт, когда я морщусь из-за боли в коленке.

Мы идем в неизвестном направлении, но Ирай постоянно поглядывает на свой телефон, сверяясь с открытой картой.

Стены из живой изгороди в виде растений давят, становясь все выше и неприступнее. Кажется, они впитывают свет и шепчутся между собой на непонятном языке. Запах сырой земли и плесени проникает в легкие, вызывая кашель.

Лицо парня напряжено, а взгляд бегает по карте с маниакальной сосредоточенностью.

Если я сейчас закричу, то кто-то должен будет услышать, правда, мне это несильно поможет.

Мы сворачиваем множество раз, когда наконец-то стены расступаются, и мы оказываемся в самом сердце лабиринта, где находится небольшой фонтан, лавка и… женщина, сидящая, но встающая при виде нас. Нэйга.

Она улыбается.

– Долго ты.

– Возникли, трудности, но всё сделано.

– Вернее, почти всё, да? Остался последний штрих. Заманить сюда Гарнета.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что он пойдет сюда, – говорю ей. – Тем более, один.

– Пойдет, ведь тогда ты умрешь. Он же слышит нас через твой этот наушник.

– Как…

– Как я узнала? Это было так очевидно и легко, что несложно догадаться, – Нэйга достает из кармана пистолет и направляет его на меня. – Когда Агнес рассказала о твоем новом положении, то я поняла, что нашла его слабое место. Идеально. Ну, почти. Правда, я делала ставку больше на твою ненависть, но всё же ожидала, что ты расскажешь ему всё…

– Ты убила собственную дочь! – крикнула ей, пока умалчивая о том, что наушник не работает.

– Агнес знала, на что шла. Позже, даже после смерти Гарнета, её могли допрашивать, а я не могу так рисковать.

– Ты ненормальная. Убить стольких людей… Что они сделали? Это не похоже на борьбу за свободу, – проговорила я, смотря на то, как женщина медленно склонила голову, – это похоже на месть.

Её губы дергаются и превращаются в мрачную улыбку.

– Ты права. Это месть. За Седрика, за то, что его убили. И за нашего сына.

Пожертвовать одним ребенком, чтобы отомстить за другого. Только ненормальный может так поступить.

– Но его убил ни Рован, это была случайность…

– Да, в этом плане ему повезло, что он не попал в руки к Гарнету, но умер Седрик именно из-за него, того, что его преследовали. И Гарнет ответит за это.

Она подходит, сокращая дистанцию, и подносит дуло пистолета к моему животу, когда я замираю, переставая даже дышать.

– Что-то он долго.

– Он не придет, – говорю ей, – наушник не работает.

– Ты врешь.

– Можешь убедиться в этом сама, – произношу я и улыбаюсь, когда вижу злость в её глазах.

Нэйга действительно свихнулась, ей плевать на людей и их жизни, она зациклились только на своей месте к Гарнету. Не более.

Нэйга оглядывается, прислушиваясь к окружающей нас тишине.

– Ты ведь понимаешь, что он не даст выбраться тебе живой?

– Возможно. Но я заберу тебя с собой. Если бы я с самого начала знала, сколько ты для него значишь… – Нэйга проводит кончиком пистолета по моему животу, двигаясь вверх и останавливаясь в районе сердца, – то всё бы произошло гораздо… гораздо быстрее.

Ирай первым улавливает движение сбоку и направляет своё оружие в сторону Кайдена.

Мы встречаемся взглядами с ним, и я думаю лишь о том, как он нашел нас. Он поднимает руки, показывая, что полностью без оружия.

– Это не Гарнет, – говорит Ирай.

– Нет, это Кайден Грин, что сидел в тюрьме, – отзывается Нэйга, тоже смотря на него, – и кто тоже преследовал моего мужа. До тебя я планировала добраться позже, но благодаря Леоноре всё оказывается гораздо проще.

– Не бойся, – говорит Кайден мне, не обращая внимание на их слова.

С другой стороны в этот момент выходит Рован с руками, которые прячет в карманах брюк.

Нэйга щурится, будто не верит своим глазам, а после подносит пистолет уже к моему виску, что заставляет глаза Гарнета потемнеть.

– По всей видимости, наушник работал.

– Тебе не выбраться отсюда. Весь лабиринт окружен моими людьми, – спокойно произносит он для неё и едва склоняет голову набок.

Ирай продолжает держать Кайдена на прицеле.

– Тебе и ей тоже, – отвечает ему Нэйга. – Ты даже не представляешь, как я жаждала тебе причинить боль, какую причинил ты, когда открыл охоту на моего мужа.

– А убийство дочери тебя не смущает? Её убил не я, а ты сама.

– Агнес знала, на что шла. Мы умерли ещё тогда, когда лишились Седрика и Зака, – говорит она ему,