Мой невозможный дракон - Натали Палей

Миральд Мэлвис расторгали заключенный ранее договор от такого-то числа, скрепленный кровью…

Я оставляла себе уже полученные неи и отказывалась от вознаграждения, которое должна получить после выполнения окончательного задания. Мэлвис указывал, что снимает с меня обязательство по выполнению последнего задания, которое озвучил мне такого-то числа и которое состояло…

Сердце дрогнуло, когда взгляд натолкнулся на имя Рафаэля, но я заставила себя успокоиться и дочитать.

«… стороны претензией друг к другу не имеют. Соглашение подписывают добровольно, без принуждения».

Сэр Миральд достал из шкафчика стола небольшой кинжал, порезал свой большой палец, отдал кинжал мне. Я тоже порезала палец. Мужчина протянул мне стилус. Дрожащей рукой взяла его, выдавила из пореза несколько капель крови, обмакнула в ней стилус и подписала соглашение.

Протянула стилус сэру Миральду, который тоже выдавил из пореза немного крови, макнул в нее стилус и расписался — уверенно и решительно.

Смертельной угрозы для моей жизни больше не существовало. Так просто и так сложно…

— Теперь можно встретиться с милордом Греем. Лорд Дор наверняка нас заждался.

Сэр Мэлвис встал и помог подняться мне, тут же заключив в объятия, поднес мою руку с порезанным пальцем к своему лицу, прижался к порезу губами, от чего мурашки удовольствия и возбуждкния охватили меня.

— Раньше, в нашем мире, при обретении драконом своей истинной пары, на ее запястье появлялась брачная метка, — прошептал он. — В вашем мире этого не происходит, так как наши магии конфликтуют. По метке я всегда смог бы тебя найти.

— Как хорошо, что сейчас все по-другому, — шепнула, а голос все же дрогнул. — И женщины в паре более свободны.

— И менее защищены.

— Менее? Возможно. Теперь дракону приходится предпринимать больше усилий, чтобы защитить свою пару. Мне кажется, это идет на пользу отношениям.

Сэр Миральд обнял мое лицо ладонями.

— Мне нравится тебя слушать. Нравится тобой восхищаться. Нравится совершать то, что идет на пользу нашим отношениям.

И я потянулась к нему сама и поцеловала. Легко и благодарно. Ведь то, что он сейчас совершил, сократило пропасть недоверия между нами. Но отстраниться мне не дали, — сэр Миральд стиснул меня в объятиях и впился в мои губы таким жадным поцелуем, от которого у меня подкосились ноги.

* * *

Городской дворец Оринисов встретил меня, мою компаньонку, Анику с Мирикой и Демона настороженно. У меня создалось впечатление, что несколько дней дворец будто присматривался ко мне, как бы решая, признавать меня хозяйкой или нет. Это проявлялось в странных вещах: то камин вдруг потухнет, то окна распахнутся настежь без ветра, то в дверь кто-то поскребется, но в коридоре никого не окажется.

Мирика и Аника со знанием дела заявили, что это духи-хранители дома. Якобы во всех человеческих домах есть такие духи. И если, мол, я им не понравлюсь, то не будет мне жизни во дворце.

Хуже всех было Демону. Мой друг все время находился в состоянии напряжения и взъерошенности, постоянно шипел на какой-нибудь угол и прижимал к голове острые уши, хвост тоже нервно стучал по полу или постели, в зависимости от того, где в это время находился Демон.

Прислуга приняла меня нейтрально, без особого восторга и без особой неприязни.

Как пояснил сэр Мэлвис, после ареста герцога всех прежних слуг распустили и набрали новых. К моему сожалению, не осталось ни одного человека, который знал бы моих родителей или нас с сестрой.

Сам дворец поразил меня с первого взгляда, но какой-либо теплоты к нему я не заметила в своем сердце, осознавая, что на настоящий момент мне гораздо ближе дворец Мэлвиса.

Размеры дворца были огромны и лишь немного уступали размерам дворца сэра Миральда. Когда мы въехали с лордом Греем и его людьми через роскошные кованые ворота с гербом Оринисов, то попали сразу во двор — большое открытое пространство, с которого внушительное здание просматривалось с особым эффектом, вызывая благоговение и трепет. Я знала, что дворец был построен примерно двести лет назад, незадолго до роковой войны с драконами.

Осознавая, что я — единственная наследница этого великолепия, причем вполне себе законная, я ощущала себя очень странно: будто я — это не я, а какая-то другая девушка. Потому что как Нинелия Росер, воровка артефактов, которой иногда нечего было есть, могла стать хозяйкой… всего вот этого?

А потом вспоминала, как это все случилось, и становилось грустно — и я понимала вдруг, что мне ничего этого не нужно: ни дворца, ни слуг, ни великолепных спален, экипажей, платьев и драгоценностей… Особенно сейчас, когда у меня больше не было обязательств по договору.

Я поняла, чего хочу на самом деле. Хочу уехать далеко-далеко, где меня никто не знает, подальше от интриг и заговоров людей и драконов и там дышать свободой. Полной грудью. И нежиться в объятиях любимого мужчины.

И когда я закрывала глаза, этим мужчиной всегда оказывался Миральд Мэлвис. И никогда Рафаэль.

* * *

Полицейские уехали быстро, пояснив, что выходить за пределы дворца мне пока нельзя. А я стала знакомиться с прислугой, которая в полном составе во главе с дворецким, мистером Стюартом Риверс, и экономкой, миссис Эммой Риверс, встретила меня во дворе перед парадным входом.

После мистер Риверс провел мне небольшую экскурсию по дворцу, объяснив, что на первом этаже находятся в основном подсобные помещения и кухня, а вот на втором и выше — помещения, которыми пользуются хозяева.

Мы поднялись с ним по большой широкой лестнице на второй этаж, а затем и на третий, прошлись мимо разных помещений: Герцогской столовой, размерами напоминающей бальный зал, малой столовой, самого бального зала, комнаты охраны, гостиных, которых было несколько — утренняя, малая, большая; Герцогской приемной и его кабинета; нескольких спален; Большой галереи — длинной, элегантной комнаты, украшенной портретами моих предков.

Как пояснил мистер Риверс, южное крыло дворца ранее принадлежало герцогине дес’Оринис и ее дочерям, в центральной же части проживал герцог, а в северной располагались гостевые апартаменты.

Для меня приготовили апартаменты, которые раньше принадлежали маме, герцогине Миеленте дес’Оринис. Мистер Риверс сообщил, что мебель оставили прежнюю, а вот шелковые обои, постельное белье и балдахин на кровати заменили на новые.

В спальне герцогини стояла золоченая кровать с бежевым кружевным балдахином, мебель из редкого белого дерева, в том числе очень вместительный и огромный шкаф, который был полон нарядов для меня; столик для умывания; туалетный столик, бюро, кушетка, диванчик; портреты на стенах и несколько ковров, видимо, защищающих от шума.

Мама…

Раньше