Елена Грушковская - Печальный Лорд

— Здравствуй, моя радость, — поприветствовал его лорд Дитмар с нежностью в голосе и во взгляде, целуя молочно белый, гладкий лоб. — Познакомься: это друг Даллена, Элихио Диердлинг, о котором я тебе говорил. Элихио, это мой спутник Джим.

— Очень приятно познакомиться с вами, Элихио, — проговорило беременное существо с изящным наклоном головки и пленительной улыбкой. — Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома.

У него было немного необычное произношение, как будто оно говорило на иностранном языке. Слова оно выговаривало правильно и бегло, но с какой-то милой вычурностью, и Элихио не мог решить, что это — акцент или просто такая необычная манера говорить. Он взял протянутую ему тёплую невесомую ручку и осторожно её пожал.

— Благодарю вас, — пробормотал он. — Мне тоже чрезвычайно приятно.

Он не знал, как обращаться к существу: «милорд»? «ваша светлость»? Оно было явно младше Элихио, но положение спутника лорда обязывало обращаться к нему почтительно. До сих пор Элихио почему-то не задумывался о том, что увидит лорда Дитмара в кругу семьи, и сейчас он особенно остро ощутил безнадёжность и несбыточность своих грёз о нём. Элихио-реалист мрачно торжествовал над Элихио-мечтателем. «Напрасно ты строил иллюзии, фантазёр ты наш, — усмехался он. — Лорд Дитмар — примерный семьянин, он обожает своего спутника, у них скоро родится ребёнок, и тебе ловить здесь нечего. Выкинь ты свои выдумки из головы, хватит витать в облаках! Так всю жизнь и промечтаешь».

— Элихио проведёт каникулы у нас, — сказал лорд Дитмар.

Существо по имени Джим приветливо кивнуло своей хорошенькой головкой на изящной длинной шее. Его большие светлые глаза излучали доброту и сердечность, и Элихио подумал, что никогда в жизни не встречал создания, более милого и достойного восхищения, чем он. Должно быть, лорд Дитмар любил его до безумия — иначе и быть не могло. До чего странно и удивительно, что любовь соединила таких разных, непохожих друг на друга существ: огромного, сильного лорда Дитмара и маленького, хрупкого Джима. И всё-таки Элихио не мог не ревновать, осознавая при этом, что это глупо и бессмысленно, но всё равно ревнуя лорда Дитмара к его же собственному спутнику.

— Вы, наверно, проголодались, — сказал Джим. — Я прикажу подать ужин. Эгмемон!

Дворецкий явился по его зову, будто джинн из бутылки.

— Да, ваша светлость?

— Эгмемон, будь добр, распорядись насчёт ужина для милорда Дитмара и нашего гостя, — сказал Джим.

Дворецкий блеснул гладкой головой в поклоне.

— Будет исполнено, ваша светлость.

Скатерть на длинном столе сияла белизной первого снега. Светильник в виде прозрачного высокого и узкого кристалла освещал конец стола, на котором был накрыт ужин на три персоны, и в его свете поблёскивала голова Эгмемона, откупоривавшего вино. Драгоценное феоновое колье Джима сверкало, и Элихио невольно подумалось, что тот беспечно носит на своей белой шейке стоимость маленькой квартирки, из которой Элихио пришлось съехать, а взамен украшения лишь одного из его тонких пальчиков можно было бы приобрести прекрасную обстановку для комнат и полный комплект бытовой техники. Джим бросил на него приветливый взгляд из-под ресниц, и Элихио вдруг устыдился таких мыслей. Лорд Дитмар сам разлил вино по бокалам, а Джиму налил всего глоток на донышко, с улыбкой сказав:

— В твоём положении больше нельзя, моя радость.

Они выпили за приезд Элихио. Джим отставил в сторону свой бокал и, облокотившись на стол, изящно положил на сцепленные пальцы подбородок.

— Наверно, трудно учиться в Медицинской академии, — сказал он.

— Да, пожалуй, нелегко, — подтвердил Элихио, смущаясь от взгляда его больших чистых глаз. — Но интересно.

Джим рассматривал его с доброжелательным любопытством, а Элихио не знал, куда деть глаза. Он слышал о том, что у лорда Дитмара был молодой хорошенький спутник, но Джим превзошёл все его ожидания. Это большеглазое чудо излучало потоки доброты и тепла, а его круглый животик делал его ещё милее. Ещё ни у кого Элихио не видел таких маленьких ног, нежных пальчиков и столь правильного изящного носика, а также таких огромных пушистых ресниц. Он был такой хрупкий и беззащитный, такой по-детски добрый, что Элихио терялся, стыдился своих мыслей и чувств, своей нелепой ревности. «Вот кто достоин любви лорда Дитмара, — убеждала его трезвая и реалистичная часть его «я». — А ты даже не смей вторгаться в их пространство своими постыдными помыслами! Не смей оскорблять их счастливый союз своим вожделением и завидовать их прекрасным отношениям!»

— А чем занимаются ваши родители? — полюбопытствовал Джим.

Элихио замешкался с ответом, и за него сказал лорд Дитмар:

— Дорогой мой, отец Элихио был учителем. К несчастью, он недавно умер — как раз перед экзаменами. Элихио сейчас нелегко… Вероятно, ему не хотелось бы говорить на эту тему.

— Мне очень жаль, — сказал Джим с искренним огорчением и немного смущённо. — Выражаю вам самые глубокие соболезнования.

— Благодарю вас, — пробормотал Элихио.

Лорд Дитмар обратился к своему спутнику:

— Что же, есть ли у нас какие-нибудь новости, любовь моя? Как себя чувствуют наши маленькие?

— Толкаются, милорд, — ответил Джим. — Иногда так сильно, что мне кажется, будто они там друг с другом дерутся!

— Гм, какие беспокойные ребята, — проговорил лорд Дитмар.

Он приложил руку к животу Джима, и внутри, видимо, тут же что-то произошло, потому что Джим ойкнул и засмеялся.

— Вот, опять! Милорд, вы почувствовали?

— Да, ещё как, — улыбнулся лорд Дитмар.

Он погладил живот Джима и сказал несколько ласковых слов. Джим, прислушавшись, сказал:

— Успокоились… Вы всегда действуете на них успокаивающе, милорд. Спойте им сегодня колыбельную, им это нравится. И они очень по вас соскучились.

— А ты, любовь моя? — нежно спросил лорд Дитмар, касаясь пальцами щеки Джима.

— И я, разумеется, — ответил Джим с кокетливой улыбкой.

Элихио подавил печальный вздох. Все его грёзы разбивались одна за другой, и это было больно. Лорд Дитмар, как будто прочтя его мысли, взглянул на Элихио и снова наполнил бокалы — свой и Элихио. Элихио вздрогнул от его проницательного взгляда и опустил глаза. Джиму лорд Дитмар налил в бокал фруктовый сок.