Айрин Луна - Танец Пепла

Я тихо подпевала, вторя его сильному голосу и немного растерялась, когда хозяин вдруг прервался, не допев два куплета. Но неожиданно для самой себя, мой голос продолжил, с каждым словом набирая силу и громкость. После последней строки песни я мысленно досчитала до пяти, прежде чем открыла глаза в наступившей тишине. «Кажется, я опять привлекаю к себе внимание», — промелькнуло в голове. Присутствующие обернулись ко мне, но темнота скрывала их лица. И только Беорн стоял чуть ближе, у освещенного лунным светом столба и печально улыбался.

— Рад, что ты решила к нам присоединиться. И спасибо, что допела за меня. Память мне иногда изменяет. — Он протянул мне свою огромную руку. — Ну что стоишь в дверях? Проходи к огню. — Я нерешительно последовала за ним и встала у камина. Гномы, маг и хоббит сидели за столом и курили. Перед каждым стояло по увесистой кружке, скорее всего, с чем-то горячительным.

— О чём была это песня? — Неожиданно спросил Торин. — Я, если честно, не понял ни слова, но она мне напомнила широкую реку с размеренным и величественным течением. — Беорн кинул в мою сторону вопросительный взгляд, но я промолчала. «Богатырь» чуть улыбнулся и ответил за меня.

— Эта песня об одной стране, великой и необъятной.

— Тогда почему в ней так много грусти? — Заинтересовался Кили.

— Потому… — Начал Беорн, но я его опередила.

— Потому что этой страны больше нет. — Отрезала я, наблюдая за пламенем. Гномы чуть вздрогнули от резкого звука. Хозяин тяжело вздохнул и продолжил.

— Это правда. Этой страны больше нет. Она существовала давно и простиралась на тысячи лиг с Востока на Запад и с Севера на Юг. Всё Средиземье уместилось бы на одной половине той земли.

— Всё Средиземье? — Не выдержал Бильбо. — Как такое возможно?

— Тогда мир выглядел иначе. — Тихо заметил Беорн, снова посмотрев на меня. — И его населяли другие народы. — Я упорно молчала. — Тем миром правили люди. Они были великими мыслителями и созидателями. — Кто-то из гномов недоверчиво хмыкнул. — Ты зря смеёшься, гном. — Чуть повысил голос хозяин. — Эти люди познали многое, что теперь навсегда останется тайной. Они подчинили себе воздух, воду, землю и огонь. Они могли летать как птицы, спускаться на морские глубины, предугадывать движения земли и гор. Они смогли дотянуться до звёзд и прикоснуться к Луне. — За столом царила полная тишина.

— И когда же жили эти люди? Я никогда про них не слышал. — С долей иронии промолвил Торин, чем заслужил раздражённый взгляд Беорна.

— Возможно, гном, ты просто не слушал… — Бросил оборотень, и его взгляд задумчиво устремился к огню. — Давным давно, среди тысяч звёзд, Боги случайно увидели голубую звезду. Она была покрыта бескрайними океанами, морями и полноводными реками. И так понравилась эта звезда богам, что они населили её птицами, зверями и рыбами. Но через тысячи и тысячи лет, богам стало одиноко, и они создали другую жизнь. Первым, из четырёх элементов голубой звезды, они создали мужчину. В нём была сила воды, ярость огня, выносливость камня, и ключом его существования был воздух. Второй из рук богов вышла женщина. Она воплотила а себе душу голубой звезды, а в её красоте отражались моря, леса и поля. Женщина была легка и грациозна, как вольный ветер, терпелива как сама земля, и полна страсти, как огонь. Боги были так поражены красотой своего создания, что наделили её частью самих себя — пятым элементом жизнетворящей души и света. В тот момент женщина перестала быть их творением, а стала их дочерью. Увидев это, первый мужчина опечалился. И тогда женщина пожалела его и попросила богов отпустить её к нему и тоже даровать ему душу. С тяжёлым сердцем боги согласились, но мужчина уже познал тёмные думы, поэтому его душа никогда не сияла так, как у женщины. — Беорн замолчал и уже чуть тише продолжил. — Тот мир и те боги существовали очень давно. До того как сам Эру Илуватар увидел первый свет Вселенной.

— А что же с ними случилось? — Прошептал Бильбо.

— Они умерли. — Мой голос разрезал густую тишину. Я обернулась и посмотрела на сидящих за столом мужчин, пока мой взгляд не остановился на Гендальфе. — Печаль первого мужчины со временем переросла в обиду, а потом в зависть. Он хотел доказать богам, что он тоже мог творить жизнь, что он ничем не хуже. Его огонь требовал величия и власти, над голубой звездой и над женщиной. Век за веком, тысячелетие за тысячетелетием мир всё больше забывал и терял душу. Человечеством правили холодный расчёт и разум. Постоянно стремясь к величию, люди поработили, извратили и разрушили голубую звезду. А когда ничего не осталось, они обратились друг против друга. — Я тяжело вздохнула. — И началась война. За день они уничтожали целые города и страны, пока на звезде не осталось ничего кроме пепла. — К горлу подкотил комок, но я всё же продолжила. — И тогда последние женщины обратились к богам. Они просили избавить звезду от того ужаса и горя, которые захлестнули всё вокруг. Дочери богов знали, что если исчезнет этот мир, исчезнут и они сами, но были готовы пожертвовать собой ради жизни голубой звезды. — Мой голос дрогнул, и я отвернулась к огню, стремясь скрыть захлестнувшие меня эмоции. За моей спиной, Беорн тихо продолжил.

— Боги их услышали. С горем и тоской, они выполнили последнюю просьбу своих детей. И на звезду полился живительный дождь божественных слёз, пока вода не покрыла всё вокруг, скрывая и очищая… Погибло всё, остался только великий и необъятный океан, где в глубинах ещё теплилась жизнь. Звезда снова стала голубой, но её красота уже не радовала богов. Она постоянно напоминала им о том, что они потеряли. И тогда, в тоске и печали они покинули эту Вселенную, и после многие миллионы лет, голубая звезда оставалась необитаемой. Пока однажды её не увидел Эру, и, как когда-то древних богов, его пленила её красота…

— Но это уже ваша история. — Прервала я Беорна. — Моя закончилась задолго до этого.

Все молчали, только поленья потрескивали в камине. В красных языках пламени мне ясно виделись исчезающие знакомые города, дорогие и любимые лица.

— Ирина, ты?… — Неуверенно начал хоббит.

— Она дочь того погибшего мира, волею случая занесённая сюда. — Ответил ему волшебник.

В воцарившейся тишине я вдруг почувствовала себя невыносимо чужой и одинокой и поспешила незаметно выскользнуть на улицу. Стояла полная Луна, и передо мной в своём величии и великолепии расстилалась посеребрённая равнина. Я стояла у изгороди, снова ощущая этот исцеляющий покой, которым здесь было пропитано всё вокруг. В тот момент мне, почему-то, вспомнились недавние слова волшебника. — Да, я всё потеряла. И всё что у меня есть — это моя жизнь и я сама. Но что же я смогу найти…?