Дылда Доминга - Изоморфы

— Совершенно ничего, в любом случае, — серьезно заверил ее Стэн. И это утешало, потому что с такими вещами он не шутил. Да и по спокойной уверенности Тинни она поняла, что он не намерен ее терять, не в этот раз.

— Какой удачей было обратиться к Вам, месье Левье, — залебезил Гай, и Саше стало тошно.

— Я думала, ты давно сдох, — бросила она.

Гай развернулся к ней так быстро, будто его ужалили.

— Я едва не сдох, по твоей милости, — прошипел он. — Ты и твой длинный язык, твоя игра в человечность чуть не угробили всех нас!

— Успокойтесь, — призвал их к порядку Тинни.

— Как он здесь оказался? — потребовала ответа Саша. — Я имею право знать.

— Я крепче, чем ты думала. А вот под кем лежала ты, пока тебя разыскивала организация?

Стэн по сигналу Тинни сделал Гаю укол, тот удивленно моргнул и уже через несколько секунд осел в предусмотрительно подставленное ему кресло.

— Релаксант? — уже зная ответ, поинтересовалась Саша.

— Не думал, что он настолько эмоционален. Похоже, ты его вводишь в состояние полной неадекватности, — спокойно ответил Тинни.

Саша лишь пожала плечами: Тинни бесполезно было объяснять, что они с Гаем — враги. Что оставь он их наедине, они бы рады были перегрызть друг другу глотки. Одного она не понимала: как ему удалось улизнуть из рук Хуманити. Мать по-прежнему была с ним, он оставался в своем теле, значит, перепрыгнуть никак не мог.

— Почему ты ему помогаешь? — спросила она.

— Чем больше должников, тем лучше, — заметил Тинни. — Помимо этого, у нас есть теория со Стэном, которую необходимо проверить.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — Саша с укором посмотрела на Стэна. Но, судя по его лицу, он не понимал, с какой стати его в чем-то обвиняют.

— Ты видишь ее? — спросил Тинни, и Саша устало покачала головой, опускаясь на кушетку. Без лишних вопросов было ясно, что он говорит о матери Гая. И стоило только ее голове коснуться кушетки, как она увидела женщину, которую еще пять минут назад меньше всего ожидала встретить в своей жизни.

— Она здесь.

Мать Гая снова приветливо улыбнулась ей и потянула к Саше свои руки. На этот раз Саша не отпрянула, да и некуда было, лишь смотрела, как они приближаются, обхватывают ее пальцы, и как женщина радостно и чуть виновато улыбается ей на прощанье. Что, если Стэн ошибся? Сердце Саши гулко стучало в ушах, отбивая, возможно, последние удары ее жизни. Тем временем женщина нахмурилась и крепче сжала ее руки. Очевидно, она была одной из тех, кто перетекал в свою жертву. Но, то ли кран был поломан, то ли вода закончилась — время шло, и ничего не происходило.

— Потрясающе, — не удержался от восторженного комментария Стэн.

— О чем вы? — уточнила Саша, боясь отвести глаза от женщины хотя бы на секунду.

— У нее ничего не выходит, — охотно пояснил лаборант.

— И что же в этом потрясающего? Разве план был не в том, чтобы использовать меня в качестве транзита?

— Мы тебе рассказали лишь одну из версий.

— И что же во второй? — вновь начиная сердиться, поинтересовалась Саша.

— То, что ни один призрак не в состоянии захватить твое тело.

— Почему? — Саша, наконец, наплевала на мать Гая и повернула голову к Стэну.

— Потому что для этого требуется ровно столько же энергии, как и для захвата любого другого человека, — радостно отрапортовал Стэн, с восторгом наблюдая бесплодные попытки матери Гая. — А с тобой в теле, так и вовсе нереально, как и с любым другим реберфом.

— Значит, мое тело ничем не отличается от любого другого? А как же мои способности?

— Все твои способности заключены в нематериальной сущности реберфа, — с гордостью провозгласил Стэн, — что и требовалось доказать. Не тело, а ты уникальна. Ты идеальнее сочетаешься с людьми. Я вижу причину в том, что ты интегрируешься с их психикой, а не подавляешь ее. Иными словами, ты — лучший хозяин, чем все остальные.

— Супер, — Саша с какой-то отстраненной задумчивостью смотрела, как тает призрак матери Гая. Как исчезают ее руки, растворяется лицо.

— Что происходит? — проговорила Саша, обращаясь не то к Стэну, не то к самой себе. — Мать Гая, ее больше нет.

— Мне не нужны враги, — безразлично отозвался Тинни, напоминая о своем присутствии.

— Что? — только и успела спросить Саша, а взгляд ее в ужасе метнулся к мертвенно бледному лицу Гая. — Что вы ему укололи?

— Релаксант, — произнес Тинни, на этот раз уточнив: — смертельную дозу.

— А как же речь о должниках?

— Дорогая, я же не говорил, что должником будет Гай. Меня вполне устроила бы его мать.

В теплой лаборатории Сашу пробрал озноб.

— Стэн? — почти беспомощно посмотрела она на лаборанта.

— Он представлял угрозу, — сказал тот так, как будто это все объясняло.

Определенно, ее окружали целеустремленные безумцы. И если однажды им в голову придет мысль о том, что угрозу представляет она, ей не сдобровать.

— На сегодня все, — оборвал ее мысли Тинни, покидая лабораторию.

— Это замечательно, я знал! — Стэн ликовал, не обращая никакого внимания на тело Гая.

Да, Гай был ее врагом, она привыкла его ненавидеть, но никогда не желала ему такой смерти, исподтишка, подлой и неожиданной. Оставалось только догадываться, скольких усилий ему стоило выбраться из лап Коэна — и все это только ради того, чтобы сдохнуть на стуле в лаборатории Тинни.

— Не хочешь отметить? Я могу намешать нам пару коктейлей, — смущаясь, предложил Стэн, и Саша, наконец, обратила на него внимание.

— Нет, прости, что-то не хочется.

— Ты хоть понимаешь, что это означает? — не унимался он. — Что ты можешь вытеснять других реберфов с их насиженных мест, я почти уверен.

— Вытеснять? Но ведь это равносильно внезапной смерти?

— Скорее всего, да, — согласился Стэн.

— Значит, они не сумеют перебраться в другое тело.

— Ну, да.

— Погибнут.

— Станут призраками.

— Стэн, я ведь не видела других призраков, кроме матери Гая. На свете так мало погибших реберфов?

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — покачал головой Стэн.

— К тому, что призраками становятся лишь те, кто сумел зацепиться за своих близких. Я не вижу призрака Гая, — Саша содрогнулась от одной возможности последнего.

— Родственников, — Стэн подхватил ее мысль и продолжил: — Это было бы логично. Схожесть позволяет интегрироваться в захваченное родственным субъектом тело.

— И я не различаю людей и реберфов, — закончила Саша.

Стэн озабоченно просмотрел на нее.

— Я — ходячая русская рулетка.

— Подожди, но ты ведь входишь в дом — так это выглядит для тебя, ты говорила, верно? Так неужели ты не видишь, что в нем есть хозяин? Или что он заперт, к примеру?