Проклятие Айсмора - Ольга Зима

нее пил ее мимолетный гость, и треснула она в ту самую ночь. У Ингрид не хватало духу с ней расстаться с напоминанием о том, что произошло между ней и Бэрром.

Она отпила от края со щербинкой — и словно сам дядя улыбнулся ей, показав крупные зубы: «Пей для ясности зрения и бодрости духа».

Ингрид оглядела кухню и вздохнула. Хозяйка постоянно уносила стулья из гостиной, а в ответ на вопрос «Зачем вы это делаете?» ворчала что-то про беспорядок и нежеланных гостей. Ингрид догадывалась, что под нежеланными гостями понимались все, кроме хозяйского сына, с которым та хотела свести свою квартирантку. Упрямства Ингрид хватало, чтобы перемещать стулья обратно в гостиную, где им было самое место.

Бэрра она собиралась привечать именно в гостиной и просила подождать — она, мол, сейчас принесет запропавший стул. Прошла на кухню, но Бэрр последовал за ней и тут же уселся на один из ряда с таким упрямым видом, словно говорил: попробуй-ка меня отсюда выгнать. Ингрид растерялась поначалу, но потом едва не рассмеялась, видя его сведенные брови и сжатые губы. Подала чай тоже на кухне.

А сама волновалась вовсе не из-за кухни…

Ингрид вздохнула, решив, что на злосчастных стульях она все документы и разложит. Узелок так засох и задубел, что Ингрид развязала его зубами и подумала, что звание архивной крысы теперь ею полностью заслуженно.

Первым поверх всего лежал акварельный рисунок. Темноволосая женщина с крупными чертами лица внимательно и даже сурово смотрела на ту, что потревожила ее вековой покой. На шее красавицы сверкали синие камни, выписанные с особой тщательностью.

Остальные бумаги очень походили на донесения.

«Тех, кто говорит: „Мы из Золотого“ — не более двухсот человек. Многие умирают до того, как стражникам удается расспросить их», — с волнением разобрала Ингрид. Край ее был запачкан чем-то бурым. Конечно, это не кровь, но…

Прошлое внезапно приблизилось, став осязаемым и реальным. Всего двести спасшихся — из огромного города! Как это было? Черный дым, тревога обитателей Айсмора, а не принесут ли погорельцы беду, а не долетит ли злое пламя и до них? Говорят, поджигатели использовали особую смесь, что плавила даже камень! А потом пришли разбойники. Спасая семью и горожан, пал король Рутгорм. Посадил всех на лодки и отправил в Айсмор. Вода стала преградой для разбойников и спасением для людей Золотого города.

Из рук задумавшейся Ингрид чуть не выпал очередной листок:

«Назвалась подлинным — Айлин. Легко ранена. При ней ребенок, не болен, не покалечен. Выживет».

Дальше: разговоры в доме стараниями прилипал; сведения о гостях. Суммы, полученные… Продажа украшений. Записи о безрезультатных обысках.

А что искали?

«На ваше щедрое предложение рассмеялась и ответила категорическим отказом», — и сразу дальше на этом же листе наискосок другим почерком: «В Нижний Озерный! Еще пожалеет и запросится сама!»

Внизу листа: «В запрошенной помощи приезжим отказать, из домов Верхнего Айсмора выселить всех, кто пришлый… Впускать по письменным разрешениям!»

И в самом конце стопки — короткая записка о последнем дне Айлин и еще короче о том, что сын Айлин через полгода женился. Его имя и имя его жены Ингрид помнила по хорошей копии управской Книги Семей. На их записи она остановилась, когда искала предков Бэрра.

Книги для Ингрид всегда были окном в мир, возможностью заглянуть в чужую жизнь, узнать что-то о других людях. И сейчас выцветшие листочки в ее пальцах говорили о многом. О тяжкой доле, выпавшей этой женщине. О силе духа. И видимо, о любви.

Все в Айсморе знали имена тех, кто правил когда-то в Золотом городе, чья власть простиралась надо всем Северным краем. Ингрид хорошо понимала, чей это портрет и что за легендарное ожерелье украшало строгую женщину. Правда, ребенок по слухам умер… Может, мать королевича боялась за его жизнь? Если тот винир был хоть немного похож на теперешнего, основания у нее были.

Айлин так и не вышла замуж, хотя желающие имелись и помимо винира с его «щедрым предложением». А ведь пришлось ей несладко. Она потеряла почти все. Одна вырастила уже в Айсморе второго ребенка, родившегося через несколько месяцев после бегства из Мэннии. Стала главой общины, поддерживала тех, кому было совсем тяжко, помогала больным, проводила воскресные встречи. Смогла взять в аренду, а потом даже выкупить рыбацкий баркас. Ингрид не сомневалась, что эта женщина могла и сама выходить на промысел в темные, бурные и опасные временами воды. Закрыв глаза, Ингрид явственно представила Айлин на фоне грозовых туч — с развевающимися черными волосами и глазами цвета сапфиров. Наверняка Темное озеро хранило и берегло ее, как берегло всех храбрых и отважных. Может, любовь к воде передалась Бэрру именно от Айлин?

Королевская кровь… В этом случае сплетни и крики озерников о проклятии и силе слова могли быть тоже правдой.

Его бешеный темперамент, невыносимое высокомерие, отчаянная гордость, чувство собственности и нетерпимость к мелочности в людях — многое для Ингрид объяснялось королевской кровью.

Ингрид растерялась от множества найденных открытий, с трудом уснула тогда. Утром, пока шла по заледеневшим мостовым, поняла, что одной ей не справиться. Поддержка была необходима и самая крепкая.

Однако винир в отношении Бэрра проявлял столь противоречивые чувства и сложные намерения, что Ингрид долго колебалась — не сможет ли он обратить новое знание против Бэрра? Эти мысли мучили ее и в архиве. Результаты ее поисков смогут воодушевить тех горожан, кто выступает на стороне Бэрра. Или оттолкнут?

Когда сомнения и тревоги достигли предела, раздался стук в дверь, от которого Ингрид аж подскочила. Винир срочно требовал ее к себе. Времени на раздумья и подозрения больше не осталось, и она осмелилась открыться.

Стоя напротив винира, убедившего ее в непроходимой женской глупости, Ингрид, раздавленная верой в собственную ничтожность, едва сдерживала слезы. И только лишь когда она вернулась в архив, когда чужой голос в памяти перестал властвовать над ее сознанием — тогда она поняла, что винир не так искренен, как старался казаться. Нужно ему не спасение Бэрра, а собственная безопасность.

Он боялся сам, а заставил бояться ее. Его подлинный страх скрывался все в той же фразе про королевскую кровь. Он боялся потомка королей настолько, что не сумел скрыть это чувство; оно могло толкнуть его на мысль об убийстве Бэрра и позволило произнести самые искренние слова из всех сказанных сегодня. Люди чаще всего уничтожают то, что пугает их, особенно быстро — тех, кто опасен их власти.

Бэрр имел права на Айсмор и