Забытая реликвия - Кэролайн Пекхам

Открутив колпачок, я закрыла глаза и растворилась в дразнящем аромате. Я начала пить, и густая жидкость покатилась по моему языку, такая сладкая и питательная. Я проглотила каждую каплю, издав рычание, когда закончила, жаждая большего.

— Это пройдет, — пообещала Кларисса. — Этого достаточно, чтобы насытить тебя.

Я кивнула, впиваясь клыками в язык, чтобы попытаться побороть когтистое желание найти еще крови. Я моргнула, и туман в голове медленно рассеялся, возвращая меня к себе. В тот момент я была рада, что решила спать отдельно от Келли. Я не хотела, чтобы она видела, как я ем. И в ту же секунду, как мы прибыли в замок, я поняла, что проклятие снова вцепилось в меня. Чем меньше она будет видеть эту мою сторону, тем лучше.

— Уже лучше? — спросила она, и я кивнула, вздохнув с облегчением. Она улыбнулась, но в ее глазах была печаль. — Как ты приспосабливаешься?

Я пожевала нижнюю губу, пожимая плечами. — Все в порядке. Я имею в виду, все не так плохо, как я думала. Но эта история с кровью… — Я вздрогнула. — Я чувствую себя предательницей людей. Как будто я все еще одна из них, но в то же время почему-то нет.

— Может быть, однажды мы снова станем людьми, — сказала она, и ее глаза загорелись от этой надежды. — Эрик сказал, ты близка к разгадке пророчества?

Я кивнула, но эта возможность не принесла мне того облегчения, которое я испытывала в прошлом. Пока Эрик и Магнар были в беде, мы с Келли не сможем сосредоточиться ни на чем, кроме их спасения.

— Почему ты хочешь быть человеком? — Спросила я, вспомнив этот вопрос. — Я имею в виду, у тебя здесь есть все. Это из-за жажды?

Она прижалась спиной к двери, и та со щелчком закрылась, пока она играла с поясом своего халата. — Отчасти да. Она всегда была тяжким бременем. Но я… — Она взглянула на меня, казалось, раздумывая, стоит ли продолжать. — Я не хочу тебя расстраивать.

— Почему это может меня расстроить?

— Потому что, когда ты поймешь, что потеряла, ты поймешь, почему это самое страшное проклятие. Особенно для женщины.

Мой рот приоткрылся, когда я поняла, что она имела в виду. — Ты хочешь детей?

Она кивнула, и в ее голубых глазах заблестели слезы. — Я думала, что если смогу полюбить мужчину, этого будет достаточно. Но даже это оказалось невозможным. Я не знаю, проклятие это или просто… я.

Мое сердце дрогнуло от ее слов. Как могла такая красивая женщина, как Кларисса, не найти свою любовь? И, несмотря на ее красоту, я начала замечать в ней теплоту. Доброту. Она была добра ко мне, хотя ее намерения не всегда были направлены в мою пользу.

— Я люблю своих племянников и племянниц, — продолжала Кларисса. — Не пойми меня неправильно, я очень счастлива, что у меня такая жизнь. Но этого никогда не будет достаточно.

— Где дети? — спросила я.

— Жены Майлза и Фабиана живут с ними в пригороде. Они защищены. Человеческая кровь все еще течет в их жилах, пока они не достигнут совершеннолетия. До восемнадцати лет они уязвимы для нашего вида, а потом становятся все более похожими на нас. Бессмертными, невосприимчивыми к течению времени. Хотя некоторые из них наследуют дары истребителей. Но проклятие все равно ложится на них…

Я потянулась и положила ладонь ей на плечо. — Мы разрушим его, — поклялась я.

— Но что, если мы этого не сделаем? — прошептала она. — Что, если ответа никогда не было? Что, если это просто загадка, чтобы свести нас с ума?

Страх разлился по моим венам. Я не задумывалась о том, что застряну в таком виде навсегда. У меня не было и дня, чтобы приспособиться к новой жизни, но меня не покидало ощущение, что Кларисса может быть права. Что пророчество было ложью. И я останусь такой навечно. У нас с Эриком никогда не будет детей. У нас не будет своей семьи.

Я никогда не хотела этого в своей жизни в Сфере. Но за последние недели так много всего изменилось. Передо мной открылись возможности свободной жизни. Той, где моим детям никогда не пришлось бы жить в условиях, в которых я выросла. Захотела бы я их однажды, если бы это было возможным?

Мое сердце разбилось вдребезги, когда ответ пришел ко мне звучным, инстинктивным голосом.

ДА.

Я посмотрела на Клариссу с чувством жалости. Она была такой более тысячи лет, в поисках любви, чего-то, что сделало бы ее бессмертную жизнь стоящей.

— Вот почему у тебя гарем, — догадалась я, и она кивнула в подтверждение.

— Я даю каждому мужчине в моем гареме шанс убедиться, подходим ли мы друг другу, в надежде, что он — тот самый. Не пойми меня неправильно, я забочусь о них всех. Но этого всегда недостаточно. Никогда ничего большее. Может быть, я не способна любить кого-то так. — Она покачала головой, и ее влажные волосы рассыпались по плечам. Из ее глаза выкатилась слеза, и она поспешно вытерла ее. Она всегда казалась такой сильной, а теперь разваливалась на части прямо у меня на глазах. Впервые в этом замке мы были на равных, и я внезапно почувствовала потребность утешить ее. Хотя я едва знала ее, я заботилась о ней, что было странно. Как будто вампирская часть меня признала ее своей семьей. И я предположила, что теперь она такой и была. Она была моей невесткой.

Я обняла ее, притягивая ближе, и она напряглась в моих объятиях, как будто это действие было ей незнакомо.

Кларисса тяжело шмыгнула носом. — Я всегда хотела сестру. — Она откинулась назад, убирая прядь волос с моего плеча. — Глупо, не правда ли? У меня есть все на свете, и все же я по-прежнему стремлюсь к большему. Я должна быть просто счастлива с тем, что у меня есть.

Она сдержала слезы, отступив от меня на шаг и вздернув подбородок, когда к ней вернулось самообладание.

— Я не думаю, что мы можем изменить то, чего хотят наши сердца, — сказала я с грустной улыбкой. — Когда меня привезли в этот замок, последнее, что я могла себе представить, это влюбиться в одного из твоих братьев.

— Я же говорила тебе, что не все они плохие, — сказала она с усмешкой. — Ну, Фабиан может быть задницей, но у него доброе сердце. Глубоко внутри.

— Он мне нравится больше, когда влюблен в мою сестру, — сказала я, выдавив улыбку. — Он определенно умеет обращаться со словами.

Она фыркнула. — Он действительно написал ей стихотворение?

— Да,