Бесстрашие - Кристин Смит

когда-нибудь представлял себе жизнь после того, как всё это закончится? — тихо спрашиваю, глядя вперёд через лобовое стекло. — Жизнь, где нам не надо будет постоянно прятаться и бороться.

Трей хмыкает.

— Разве такое бывает? Я даже представить себе не могу. Я всегда так жил и другой жизни не знаю.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты заслуживаешь нормальной жизни. Иметь крышу над головой, ходить на работу, — делаю паузу, потому что следующие слова кажутся мне очень личными: — и возвращаться домой к любимой женщине.

Наши взгляды встречаются.

— Звучит здорово.

— Так и есть. Мои родители прожили вместе почти восемнадцать лет, пока не погиб мой отец. Ну, первый раз.

Дыра в сердце снова даёт о себе знать.

— Об этом ты мечтаешь? Выйти замуж? Завести семью?

Я отмечаю то, как он задал этот вопрос. Словно боится услышать ответ. Его пугают эти вещи? Обязательства? Брак? Рождение детей? Да, конечно, мы ещё молоды, но я бы хотела этого. Когда-нибудь в будущем.

Но не хочу его пугать.

— Не знаю. Наверное? — молчу пару секунд. — А ты? Ты бы этого хотел?

Он пожимает плечами, избегая моего взгляда.

— Не знаю. Наверное.

Я уже собиралась поругать его за уход от ответа — нельзя просто взять и скопировать мой! — но решаю не давить. Ему явно некомфортно говорить об этом.

Вот только чем дольше я сижу и думаю об этом, тем сильнее зудит во мне недовольство собственным ответом. Меня гложет, что я не была достаточно откровенна. Не выдержав, выпаливаю:

— Ладно, я соврала!

Трей вскидывает бровь.

— Насчёт чего?

— Насчёт семьи. Я правда хочу когда-нибудь выйти замуж и родить детей. Ну, не прям завтра, конечно, потому что… эй, мне всего восемнадцать. Но я всегда об этом мечтала. Пока в моей жизни не началось всё это дерьмо.

Лицо Трея озаряется, словно я разожгла в его сердце огонь.

— Я тоже соврал.

— Что?

— Да, я определённо хочу жениться. Хочу детей, семью, жену. Полный набор. — Он смотрит мне прямо в глаза. — А точнее я хочу тебя в своей жизни.

У меня перехватывает дыхание. На секунду я позволяю своим мыслям улететь далеко-далеко. Перенести меня в будущее, где мой самый большой страх — не влезть в свадебное платье. Моё воображение рисует, как я иду по дорожке к алтарю, готовясь связать жизнь с любимым человеком. А там уже стоит и ждёт меня Трей. Да, именно Трей. Только он.

Мои пальцы играют с волосками на его затылке.

— Я тоже, — отвечаю шёпотом.

Трей улыбается, глядя на дорогу.

— Мы говорим о том, о чём я думаю?

— Думаю, да.

У меня мурашки по коже.

— Ты выйдешь за меня? Когда-нибудь?

Я улыбаюсь так широко, что аж щёки болят.

— Да. Да!

Держа руль, Трей берёт свободной рукой мою ладонь, подносит к своим губам и целует с такой нежностью, что бабочки внутри меня приходят в восторг.

— Ты даже не представляешь, как я счастлив это слышать.

— Я люблю тебя.

— Не так сильно, как я тебя.

Возвращаюсь на своё сиденье и улыбаюсь ему.

— Что ж, придётся в этом вопросе остаться каждому при своём мнении.

* * *

Как только до лагеря остаётся меньше часа, Трей связывается с Пейдж по радио, чтобы предупредить её о нашем прибытии и чтобы не поднимали тревогу, заметив правительственную машину. Голос Пейдж звучит с помехами, но она явно нас услышала и поняла. Сказала что-то про то, что подготовит места для новых людей.

Доехав, мы останавливаем грузовик между двумя холмами. Зейн и Чез паркуют квадроцикл прямо за нами. Мы втроём стоим в стороне, пока Трей отпирает замок и открывает грузовой отсек.

Картина предстаёт душераздирающая. Босые мужчины, женщины и дети с круглыми от страха глазами жмутся друг к дружке. Их человек тридцать, не меньше. Женщины плачут, крепче прижимая детей к себе.

У меня сводит живот при мысли, что всех их собирались скинуть с дамбы. Я представляю, как они падают с огромной высоты, их тела разбиваются о бетон… Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы удержать самообладание.

Трей поднимает руки и подходит ближе.

— Всё хорошо. Я не причиню вам вреда. Вы уже в безопасности. — Никто не шевелится. Трей предпринимает новую попытку: — Мы спасли вас из больницы и привезли в место под названием лагерь оппозиционной группы «Зенит». Мы позаботимся о вас, обещаю.

Пожилой мужчина поднимается на ноги и неуклюже подходит к выходу из грузовика. Он обхватывает лицо Трея ладонями и с благодарностью целует в обе щеки.

— Спасибо, сынок. Спасибо!

Остальные следуют за ним, вставая один за другим и выбираясь из грузовика. Некоторые пожимают Трею руку, другие целуют в щёки или обнимают. Маленькие дети обхватывают руками его ноги.

Трей ведёт группу к лагерю. Я обгоняю всех, чтобы взять его за руку и крепко сжать.

— Ты настоящий герой, — шепчу я, глядя на него с восхищением.

— Как и ты.

Когда мы добираемся до лагеря, нас встречают как зенитовцы, так и граневцы. Среди них я замечаю маму и сестру. Крепко обнимаю их обеих, после чего мама спешит помочь только прибывшим женщинам обустроиться. Эмили приходит в восторг, когда видит Зейна. Он поднимает её и кружит в воздухе. Она радостно хохочет.

Как только он ставит её на землю, Эмили убегает к другим детям. Очевидно, она рада приезду тех, с кем можно будет играть. Пейдж приводит группу к столу с мясом и овощами. Как бы я ни хотела это признавать, но я впечатлена тем, что она смогла организовать всё это за столько короткий срок.

Когда все поели и обустроились, Трей устраивает внеплановое собрание у костра. Он приглашает узкий круг людей — Пейдж, Трину, Нэша, Грея, Чеза, Ашера, Зейна и меня. Сначала он рассказывает про новый указ,