Кейт Тирнан - Вечная жизнь

У Рейна дернулась щека, и он залился краской.

Ривер снова посмотрела на него, и между бровей у нее залегла морщинка, словно она никак не могла найти ответ на какую-то загадку.

— И ты его лягнула? — спросила она у меня.

— Потому что он пытался стащить меня с кровати! — напомнила я.

— Она отказалась вставать! — вставил Рейн.

— И ты назвала его засранцем? — в каком-то непонятном замешательстве спросила Ривер.

Рейн часто задышал.

— Ну... А если он вел себя, как засранец? — пробормотала я.

— Хмм, — Ривер перевела взгляд с Рейна на меня и обратно. Потом кивнула, как будто пришла к какому-то выводу и приняла решение. — Вы оба немедленно отправитесь задавать сено лошадям, — заявила она не терпящим возражений тоном.

— Я? — казалось, Рейн просто не мог поверить своим ушам.

— Мне показалось, для тебя это было очень важно, — сухо напомнила Ривер.

— Прямо сейчас? — пискнула я.

— Прямо сейчас, — ответила она. Я открыла рот, чтобы возразить, но Ривер так на меня посмотрела, что я предпочла закрыть его обратно. На этот раз. В последний раз окинув нас взглядом, Ривер покачала головой и вышла из комнаты.

Злобно сощурив глаза, я посмотрела на Рейна. Весь мой страх исчез. Когда Рейн вышел из моей комнаты, я вылезла из постели, схватила со стула вчерашние джинсы и пару свитеров. Разумеется, в такой час на улице стоял дикий холод.

Это было просто глупо!

Я ругалась всю дорогу до конюшен, обжигая рот и нос ледяным ночным воздухом, и неслась так, словно за мной гнались призраки, только и ждущие, как бы схватить меня, поймать и утащить к себе в темноту.

В конюшне было тепло, пахло сеном и лошадьми. Один из тех запахов, которые, однажды вдохнув, уже никогда не забудешь. Ночное освещение было настолько тусклым, что я остановилась на секунду, чтобы осмотреться.

Бух!

Я взвизгнула, когда что-то огромное и темное, оцарапав мне лицо, тяжело шмякнулось на землю передо мной. Отшатнувшись, я прижала ладонь к щеке и не сразу поняла, что это был брикет сена весом в сто тридцать фунтов.

Темная фигура свесилась с сеновала.

— Ты пытался меня убить! — проговорила я, чувствуя теплую липкую кровь под пальцами. Что это значило? Неужели он нарочно хотел заманить меня сюда, чтобы...

— Вовсе нет! — ответил Рейн. — Я не знал, что ты тут. — Долгая пауза. — Ты ушиблась?

— Ты пытался меня убить! — После всего, что он сегодня устроил, эта мысль вовсе не казалась мне такой уж невероятной.

— Я не пытался тебя убить, — с нескрываемым раздражением огрызнулся он. — Я понятия не имел, где ты есть. Думал, ты прокопаешься еще минут двадцать. Повторяю — ты ушиблась? Да или нет?

— Да! — заорала я. — Ты меня ушиб! Ты бросил эту фигню прямо мне на голову!

— Если бы я бросил ее тебе на голову, ты бы тут не стояла и не препиралась со мной, — возразил Рейн.

Мы стояли в небольшой конюшне, где жили шесть лошадей Ривер. В одном углу тут хранилась сенокосилка и прочие сельскохозяйственные инструменты. Тюки с сеном складывались на сеновал при помощи установленного снаружи подъемника, а затем кто-нибудь из дежурных сбрасывал их в проход между стойлами. Обычно при падении тюки рассыпались, что существенно облегчало задачу раскладки сена по кормушкам.

Лошади негромко вздыхали в теплом полумраке, когда я проходила мимо стойл к ступенькам, набитым в конце конюшни. Некоторые лошади спали, и мимо них я старалась идти потише.

Добравшись до лестницы, я нехотя поднялась на сеновал, освещенный подвешенным на гвоздь карманным фонариком.

— Я уже сбросил три тюка, — сообщил Рейн. — Остальными сама займешься. — В полумраке он казался особенно высоким и сильным, и говорил все еще сердито. Мне не хотелось приближаться к нему, но я не собиралась выглядеть трусихой, поэтому двинулась вперед, держась так, будто мы незнакомы.

С первого мгновения нашей первой встречи у нас с Рейном все пошло наперекосяк, и то, что он оказался идеальным мужчиной моей мечты, лишь подливало масла в огонь. И надо же было так случиться, что именно я со своими белыми волосами вдруг напомнила ему кого-то! Каким образом? Почему?

Набравшись храбрости, я решила включить Чудо-Женщину. Сбросив куртку и свитер, я положила их на один из тюков с сеном. Таким образом, на мне остались теплая нижняя фуфайка, один свитер и шарф, как всегда, обмотанный вокруг шеи. После того, как я подслушала чьи-то мысли во время медитации — о том, как кто-то хотел поцеловать кого-то в шею — меня постоянно преследовали мечты о том, как Рейн меня поцелует. Разумеется, в те моменты, когда он меня не бесил и не вызывал отвращение.

На сеновале было тепло, от тюков с сеном до приторности сладко пахло тимофеевкой — хорошее сено, высший сорт. Сенная пыль защекотала мне нос, и я потерла его рукавом.

— Отлично, — коротко сказала я. — А ты иди и раскладывай сено по кормушкам.

Забавно было отдавать ему приказы. Хотелось бы делать это почаще.

Рейн набрал в легкие воздуха, словно хотел поспорить, потом повернул фонарик так, чтобы свет падал мне на лицо. Взяв меня за подбородок, он развернул мою голову щекой к свету.

Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Это я сделал, тюком? — спросил Рейн.

— Нет. На меня напал дикий тюк, поджидавший снаружи, — презрительно фыркнула я, отстраняясь от него и пытаясь сосредоточиться на работе. Понятно, что Рейн мог одним мизинцем сдвигать стотридцатифунтовые тюки сена и сбрасывать их вниз, но, к счастью, не все из нас такие накаченные идиоты.

— Я... Прости меня, — хрипло сказал он. — Я действительно не знал, что ты здесь. Я бы никогда не стал нарочно бросать в тебя тюком. — Он помедлил и честно признал: — Наверное.

Застигнутая врасплох его извинениями, я смущенно дернула плечом. Щеку сильно щипало, но кровь уже остановилась.

— Проехали. Значит, мне нужно сбросить три оставшихся тюка?

— Не хочешь пойти вниз и умыться? — спросил он таким тоном, словно его дико раздражала необходимость проявлять заботу обо мне.

— Можно подумать, тебе есть дело! — взорвалась я. — Ты же терпеть меня не можешь. Ты даже не смотришь на меня. Нет, я не хочу умываться. Я хочу как можно скорее сделать это и вернуться в постель!

Наклонившись, я вцепилась пальцами в веревку, связывавшую сено в тюк, и попыталась оттащить его к краю сеновала. Кажется, мне удалось сдвинуть его на целый дюйм. Нет, все-таки меньше. Этот чертов тюк весил больше меня.

Рейн не двинулся с места, поэтому я подняла голову, ненавидя его за то, что он видел мои старания.

— Что? — заорала я.

Он смерил меня холодным взглядом и дотронулся до своей щеки, словно хотел снова сказать, что извиняется.