Безжалостный - Екатерина Юдина

свой гель для душа, шампунь и зубную щетку, решила искупаться и привести себя в порядок. И мылась до тех пор, пока вода не стала холодной. Учитывая то, что было уже очень поздно, я предполагала, что Мейсон лег спать. Наверное, даже надеялась на это. Но, вернувшись в спальню, увидела, что он сидит в кресле.

Стоило мне покинуть убежище, как взгляд Рида тут же коснулся меня.

Сколько же всего читалось в его глазах! Такого, отчего я вздрогнула и занервничала, но в тот же момент ощутила, как по коже вновь скользнули мурашки, создавая то волнение, от которого было впору сойти с ума.

— Ты еще не спишь? — растерянно спросила я.

Ответа не получила. Судя по всему, Мейсон прекрасно понимал, что я от него пряталась, и все те часы, которые я провела в своем убежище, ждал меня. Сейчас в его взгляде я ощущала одно: он ставил черту, от которой я убегала. Пыталась удержаться на уровне «недоотношений». Делала это потому, что все еще боялась обжечься.

Мейсон поднял руку, и я без лишних слов поняла, чего он хочет: чтобы я подошла и положила свою ладонь в его. Я несколько секунд помедлила. Нечто внутри меня привычно желало убежать, но… я почему-то сделала шаг в сторону Рида. Подойдя к нему, положила свою ладонь в его, а он тут же сжал ее и потянул меня на себя. Так, что я упала на него.

Он перехватил меня и усадил к себе на колени, затягивая в жестокий, слишком горячий и безумный поцелуй. Перекрывающий мысли. Отворяющий двери в наш личный ад, в котором, наверное, мне даже хотелось сгореть.

Я не заметила, как осталась без одежды, но вздрогнула, когда Рид со мной на руках поднялся с кресла и положил меня на кровать. Он перевернул меня на живот, а потом поставил на колени. Одной рукой сжимая мою попу, второй расстегнул свой ремень, а затем ширинку, после чего я ощутила его твердый, до предела возбужденный член, приставленный к моему лону.

— Мейсон… — прерывисто произнесла я взволнованно, даже немного испуганно, ожидая боли.

Толчок Рида — и она неминуемо последовала, но была совершенно не такой, как в наш первый раз. Теперь — куда мягче. Вызывая жжение, которое тут же рассыпалось искрами. Заставляло внизу живота все тянуть и ныть. Таять. Прогоняло по телу жар.

Следующие толчки Мейсона… С самых первых мгновений — безумные и глубокие. Такие, от которых содрогалось все тело.

Я прогнулась в спине и лбом уткнулась в холодное покрывало. Громко застонав, прикусила губу, сильно ощущая движения Рида. Он пальцами удерживал меня за бедра, наверняка оставляя красные следы.

Внезапно Рид перевернул меня на спину. Рывком притянул к краю кровати и, раздвинув ноги, вновь вошел. С первого толчка — на всю длину. Срывая с моих губ стон, больше похожий на крик. Слишком громкий, так, что я тут же прикрыла губы ладонью.

Рид убрал ее.

— Кричи. Громче, Лив. Я хочу тебя слышать.

И опять сделал резкое движение. До невозможности глубокое. Такое, что я, даже пытаясь сдерживаться, в итоге не смогла остановить стон.

Сегодня Мейсон был куда менее аккуратен, но от этого лишь сильнее разгоралось безумие близости. Пока еще не полностью. Я прекрасно ощущала, что Рид все еще сдерживается, но в то же время чувствовала, что еще немного — и мы перейдем черту.

* * *

Когда я проснулась, на улице уже было светло. Я ощущала это даже с закрытыми глазами, но не спешила вставать с кровати. Тело все еще было слабым и вялым. К тому же мне просто было слишком хорошо, чтобы прерывать эти мгновения.

Я знала, что Рид рядом. Он уже не спал. Прижимал меня к себе и водил рукой по спине. Его ладони, обычно жесткие и грубые, сейчас доводили меня до трепета.

Телефон Мейсона, лежащий на тумбочке, зажужжал из-за входящего звонка. Рид не ответил, но телефон раз за разом оживал. Когда Мейсон потянулся к нему, я внутренне напряглась. Не хотела, чтобы это мгновение прерывалось, но в тот же момент осознавала, что на Мейсоне весь город, и игнорировать работу он не может.

Но все же Рид не стал отвечать на звонки. Выключил телефон и отбросил его. В первое мгновение я просто не поверила в это и сильнее прижалась к нему.

— Уже проснулась? — спросил он.

— Да.

— Что-то болит?

Мейсон опять ладонью скользнул по моей спине, и я против воли прогнулась, еще сильнее жмурясь. Словно кошка, которая получала удовольствие от поглаживания. И как жизнь могла свернуть в такую сторону? Чтобы я вот так реагировала на Рида…

— Нет, со мной все хорошо.

Я не лгала. Со мной и правда все было замечательно, но тело все же болело. В основном поясница.

Этой ночью близость была бесконечной. С одной позы практически сразу переходящей в другую. Иногда жесткой. Порой мягкой. Но, главное, этой ночью между нами произошло слишком многое, чтобы я могла закрыть на это глаза.

Уже теперь я с уверенностью могла сказать, что Мейсон еще тот извращенец, хотя пока, к счастью, у нас был лишь обычный секс. То есть свои увлечения он на мне не испытывал.

Но мне с головой хватило и того, что было.

— Хочу еще немного полежать, — произнесла я, уткнувшись в его шею и чувствуя, как Рид вновь провел ладонью по моей спине.

Мы были полностью обнажены. Кожа соприкасалась с кожей, и Мейсон казался горячим как никогда раньше. Как печка.

* * *

Сил у меня толком не появилось, поэтому весь день был крайне ленивым. Но, наверное, именно это больше всего соответствовало слову «отдых».

Долгое время мы с Ридом лежали в кровати. Пообедали в спальне, после чего я попросила его сходить вместе со мной к озеру.

Сегодня наш последний день в Хемшере. В пять утра отъезд, и перед этим мне хотелось хотя бы раз посмотреть на гладкую и спокойную воду. Почувствовать атмосферу, которая была лишь там.

Путь был неблизкий, но мы никуда не спешили. Это была очень медленная прогулка по лесу, во время которой я постоянно останавливалась, чтобы сфотографировать цветы. Хотела позже показать их Рите.

Около озера мы пробыли с час, и все это время я бросала в воду камни. Откуда у меня взялись на это силы, не имела ни малейшего понятия, но понимала, что завтра будет болеть рука.

Когда мы вернулись в дом, Мейсону нужно было работать. Он направился в кабинет, но