Роар - Кора Кармак

кровь. Она разбрызгала гораздо больше, чем несколько капель по южной дороге из Павана. Она кивнула проповеднику, чтобы тот продолжал, но в тот момент, когда она произнесла свои следующие слова, небо снова осветила молния. Она быстро закончила фразу, восхваляя силу бурь, когда одна из них пыталась заявить о себе наверху. Она впервые взглянула на Локи и не могла не показать ему своего страха. Если буря оформится сейчас, в обществе этих чужаков, и она плохо отреагирует…

Он успокаивающе погладил её по спине. В любое другое время она бы отмахнулась от этого прикосновения. Вокруг было слишком много людей. Но это её успокоило. Одно лишь это лёгкое прикосновение делало дыхание менее походим на сложное испытание.

— Не беспокойся о небесном огне. Пока это только в облаках, — сказал он. — Закончи это, и мы пойдём внутрь. А если начнётся буря, остальные справятся с ней.

От этого она ещё больше разозлилась сама на себя. Она не хотела, чтобы другие разбирались с этим. На самом деле, ей следовало бы ухватиться за шанс встретить бурю небесного огня. Это было самым сильным родством её семьи, и она не могла вернуться домой без магии этой бури.

«Ты — молния, ставшая плотью. Холоднее, чем падающий снег. Неудержимая, как пески пустыни».

Она не могла сказать о себе остальное, потому что перестала притворяться Бурерождённой, но остальное было правдой. Её кровь, как и кровь её предков до неё, была наполнена светом небесного огня. Она знала, что её сердце может заморозить страх и сомнения, потому что она делала это всю свою жизнь. И её воля, её желание овладеть магией бури заставили её пройти через гораздо худшие ситуации, чем крошечная капля крови на алтаре.

Произнося следующие две фразы, она не сводила глаз с неба.

— Мы приносим тебе жертву…

Она не вздрогнула, когда небесный огонь над ней запрыгал от облака к облаку, освещая небо от горизонта до горизонта.

Локи развернул пальцы одной руки, которую она сжимала в кулак. Он провёл ладонью по её ладони, раз за разом проводя пальцем по зажившему шраму, оставшемуся после того, как она порезала ладонь, чтобы посеять сплетни о своём похищении. Затем он сделал крошечный укол на кончике её указательного пальца. Она смотрела, как упала единственная капля крови, и над её головой небо взорвалось светом, таким ярким, что он горел, как солнце в её периферийном зрении. Она прижала руку к груди и запрокинула голову, но небо снова стало тёмным и неподвижным. Она быстро сказала:

— В надежде, что ты найдёшь это достойным и правдивым.

Затем она отошла на несколько шагов от алтаря, сжимая в другом кулаке измазанный кровью палец. Проповедник не приблизился, чтобы прикоснуться к ней и нарисовать условную метку на её лице, а произнёс своё благословение издалека, его глаза были широко распахнуты и полны страха.

Прислушайся к гулу,

Прислушайся к вою,

Прислушайся к горю,

В памяти бури хранимых.

— «В сердце», гимн Священных Душ

17

Снаружи гостиница была почти такого же цвета, как и покрасневшая земля, на которой она стояла. Она была простой и приземистой. Но внутри всё было залито солнечным светом — богатые тканые гобелены, замысловато раскрашенная керамика. В воздухе витал успокаивающий запах ладана.

Она чувствовала, как другие поглядывали на неё, когда она не смотрела на них, и тошнота прокатилась по её животу. В висках пульсировала головная боль. Один за другим охотники брали у Дьюка ключи. Она быстро полезла в сумку за денежным мешочком, радуясь, что захватила с собой достаточно денег, чтобы продержаться некоторое время. Когда она спросила Дьюка, сколько она должна, он покачал головой.

— Не нужно.

Слай, которая только что получила свой ключ, бросила на Роар тяжёлый взгляд, а потом свернула направо в коридор, её шаги были приглушены толстой синей ковровой дорожкой, которая тянулась вдоль всего коридора.

— У меня есть деньги. Я могу сама заплатить.

— Оставь себе свою монету, — сказал Дьюк. — Никто здесь не платил сам за себя, пока их обучение не закончилось, и они не начали получать прибыль от продаж на рынке. С тобой будет ровно также. Это наша инвестиция в тебя.

Роар до сих пор была паршивым капиталовложением, и впредь так будет, потому что она в любом случае планировала покинуть их, как только получит то, что ей нужно.

— Пожалуйста, — сказала она, — я и правда предпочла бы взять на себя ответственность за свои траты.

— Всё уже сделано, дитя моё. Я не буду с тобой спорить. Для этого у тебя есть Локи, — сказал он с понимающей усмешкой.

Её лицо вспыхнуло, и она взяла ключ, больше не сказав ни слова.

— Последняя комната справа.

Пока она шла по коридору, она старалась смотреть только перед собой. Ей очень нужно было принять ванну и выспаться, а всё остальное могло подождать до завтра.

Но её разум отказывался ждать. В голове был нескончаемый поток мыслей, пока она купалась в тесной ванне в холодной воде, принесённой молодой служанкой. Её ступни были ободраны от того, что она влезла в чужие сапоги, и она старательно покрывала свои волдыри и раны целебной мазью.

Но с каждой волной болевых ощущений, которые успокаивала мазь, Роар всё больше думала о доме. Что сейчас делает её мать? Конечно, она получила записку, которую Нова должна была ей передать. Была ли королева в ярости? Переживала ли она за неё?

Роар вытащила из рюкзака потрёпанный экземпляр сказки о Лорде Финнесе Вольфраме. Лорд Вольфрам был племянником последнего короля Калибана. К юго-западу от Павана и чуть севернее Локи, Калибан теперь представлял собой опасное болото и руины, отданные хищникам, скрывающимся в мутных водах. За год до её рождения на королевство обрушились бури. Снова и снова его опустошали без всякой передышки, пока даже королевские Бурерождённые не смогли удержать их всех. Многие погибли. Многочисленные смерти. Вольфрам вызвался возглавить экспедицию в море в надежде найти землю, не пострадавшую от штормов. Это было в год рождения Авроры, восемнадцать лет назад. О корабле больше никто ничего не слышал.

Книгу нельзя было считать ни несбыточной сказкой, ни суровым поучительным рассказом. Это была тонкая грань между надеждой и отчаянием — узкая тропка, по которой Роар ходила большую часть её жизни. И если есть хоть малейший шанс, что Финнес Вольфрам дожил до того, чтобы найти землю более безопасную, чем эта, то, возможно, и она сможет.

Она читала эту книгу бесчисленное количество раз, и страницы стали тонкими