Карен Чэнс - Прикоснись ко тьме

Сомнительное удовольствие, но если все члены круга похожи на Приткина, вряд ли мне захочется иметь с ними дело.

– Что ты хочешь этим сказать? Мы занимаемся любовью, и вдруг – блямс! – я становлюсь Пифией?

Мирча весело рассмеялся.

– Это уже другой вопрос, и ты должна за него заплатить.

– Чего ты хочешь? – спросила я, твердо глядя ему в глаза.

Он мягко улыбнулся.

– Многого, Кассандра, но сейчас я ограничусь одним – посмотри на меня.

– Я смотрю.

Ответом мне было молчание. Я вздохнула. Вообще-то я не стыдлива. Рафаэль часто приводил к себе голых натурщиков, к тому же нагота нередко является у вампиров наказанием, и я привыкла видеть голых людей. Но Мирча не был каким-то там незнакомцем, это был тот самый Мирча, что внезапно из недосягаемой мечты превратился в самую что ни на есть реальность. Я не боялась смотреть на него, как он подумал, просто я изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия, поскольку мне нужно было получить ответы на все вопросы, так что созерцать его роскошное тело, до которого я не смела дотронуться, было для меня, если хотите, настоящей пыткой.

Я облизнула губы и покорилась неизбежному. Мой взгляд скользнул по его тонкому лицу, великолепно очерченным губам, прямым сильным плечам, по груди, животу и вниз – к темным волосам, которые еще недавно так притягивали мой взор. Тело Мирчи было прекрасно – словно ожила одна из тех мраморных статуй, что создавали великие греческие скульпторы. У Мирчи все было красиво, как все красиво и пропорционально у обнаженного греческого бога. Его член находился в полуприподнятом положении, но под моим взглядом он начал увеличиваться в размерах. Мирча был великолепен.

Я слышала его прерывистое дыхание.

– Как ты можешь доводить меня до такого состояния одним только взглядом? Дотронься до меня, dulceată, или позволь мне дотронуться до тебя, пока я не сошел с ума.

Что ж, возможно, я ошиблась – хоть Мирча и соблазнял меня по приказу консула, ему это явно нравилось. Это придало мне смелости.

– Ответь на мой вопрос, – решительно заявила я, хотя мой голос был больше похож на шепот.

Он со стоном перекатился на живот, явив моему взору тугие ягодицы и крепкие плечи.

– Повтори, о чем ты спрашивала. У меня рассеялось внимание.

– Если я тебе отдамся, то стану Пифией?

– Этого я не знаю, и никто не знает. Сила перейдет либо к тебе, либо к исчезнувшей сивилле. Мы пока что держим тебя про запас, так сказать. Если Пифия умрет, а ты еще будешь девственницей, власть перейдет к твоей конкурентке.

– Ну и что? Если то, что я уже испытала, и есть часть ее власти, то остального мне не надо, большое спасибо.

– И помочь своему отцу тебе тоже не надо?

Я захлопала глазами. Как я могла об этом забыть? Что-то у меня с головой, не иначе.

– Ты обещал, что расскажешь о нем! Отец не входил в нашу сделку.

Мирча взглянул на меня; темные волосы падали ему на лоб.

– В тебе нет жалости, dulceată. Кстати, ты не заплатила за последний вопрос.

– Расскажи об отце, и я, возможно, заплачу.

Мирча скатился с кровати и принялся ходить по комнате. Он не просто ходил, он крался, как огромная лесная кошка.

– Очень хорошо, – сказал он и обернулся ко мне; в его глазах вспыхнул золотистый свет – Если ты настаиваешь, давай обсудим. Я не хотел тебе этого говорить, но ты меня вынудила. Роджер мертв, как тебе уже говорили. Мертв, но он не ушел.

– Ты хочешь сказать, что он стал призраком? – спросила я и покачала головой. – Это невозможно. Я бы сразу узнала. Он пришел бы ко мне – я жила у Тони несколько лет. Найти меня было несложно.

Мирча подошел ко мне, но я предостерегающе подняла руку.

– Роджер работал на Антонио и был его любимцем. Тони страшно расстроило его предательство; я имею в виду тот факт, что Роджер отказался выполнить приказ Тони – отдать тебя. Антонио не мог оставить Роджера в живых – это означало бы потерять лицо, но он не хотел и терять своего человека, вернее, его дар. Твое умение связываться с миром призраков у тебя от отца – он умел превращать призраков в своих слуг.

– Я никого не превращаю в слуг.

Мирча нетерпеливо махнул рукой.

– Называй, как хочешь. Достаточно сказать, что Антонио пользовался этим время от времени. Ты мудро поступила, что скрыла от него свои способности, dulceată. Как-то раз я спросил его, есть у тебя этот дар или нет. Он ответил, что нет.

– Эжени велела мне это скрывать. – Только теперь я поняла почему. Конечно, иногда призраки бывают полезны, особенно если нужно пообщаться с умершими родственниками. Кроме того, это отличные шпионы, поскольку вампиры их не видят. Черт, да призрака можно было послать даже в Сенат! – А что было потом?

– Узнав, что ты унаследовала их дар, твои родители сбежали, чтобы не отдавать тебя Тони. Послав за ними в погоню лучших сыщиков, он связался с черными магами и подговорил их устроить твоему отцу ловушку – схватить его душу, когда она будет покидать тело. Им это удалось. Когда я узнал, что случилось с Роджером, то приказал Антонио немедленно его отпустить, но он все сделал для того, чтобы меня не послушаться, и подверг Роджера вечному наказанию в назидание остальным, хотя, как выяснилось, оставшись в одиночестве, твой отец утратил дар управлять призраками.

– Но Тони отпустил его! Ты же велел его отпустить!

– Антонио клялся, что это невозможно, и даже попросил меня привести любого мага, какого я захочу, чтобы тот попытался открыть ловушку. Я так и сделал. – Мирча смотрел на меня с жалостью. – Я нанял лучшего мага, Кэсси, потому что любил твоего отца. Но маг, который был членом круга, сказал, что таких заклятий он не встречал ни разу в жизни и что его энергии недостаточно, чтобы его снять. В результате дух твоего отца по сей день находится у Антонио.

Я онемела. Мне не хотелось в это верить, но я знала, на что способен Тони.

– Но ведь есть же какой-то способ снять заклятие!

– Это мог бы сделать Серебряный круг. Это пытался сделать мой помощник. Даже если бы заклятие было наложено кем-то из Черного круга, Серебряный все равно сильнее. Но они отказались, потому что презирали твоего отца за то, что он работал на нас, а также за то, что увез от них твою мать. Они не стали бы ему помогать, даже если бы об этом их просила консул, а вот если попросит сама Пифия…

– Тогда они не откажут?

Мирча сел рядом со мной. Я не сводила с него глаз.

– Возможно, хотя я в этом и сомневаюсь. Если власть перейдет к тебе, Кассандра, им придется проглотить свою гордость и добиваться твоего расположения. Когда выяснится, как это можно сделать, они освободят Роджера, хочется им того или нет.