Личное счастье декана Дем Эрдхаргана - Ольга Токарева
Удар головой не настолько был сильным, чтобы лишить эльфа сознания. Оказавшись в такой унизительной ситуации, лежа на полу, принц чуть не вскочил и не запустил в девиц магией. Но, поразмыслив, приостановил порыв, решив не спешить, а полежать и послушать разговор, который отчего-то все больше напрягал. Белегохтар задумался…
«Входя в душ, никаких ежей не видел… а не исключено, что и не заметил? Ну, родители!.. Отправить его в академию, по которой разгуливают ежи и придурковатые девицы… ну я вам устрою, когда вернусь!».
Лежание на холодном каменном полу возымело действие. Гнев эльфа поутих. В какой-то момент разговора девушек до него, наконец, дошло, что он лежит перед ними во всей своей первозданной красе. «Стоя это как-то воспринималось не так многозначительно. И пусть они человечки, но до чего хорошенькие. Губы напоминают соцветия нераспустившихся бутонов. Интересно, а какие они на вкус? У темненькой, пожалуй, со сладким вкусом дикой малины». Мысли принца, направленные в другое русло, возымели свое действие. В паху мгновенно затвердело.
Сари, увидев, как на ее глазах оживает змий, попятилась назад. С открытыми от страха глазами врезавшись спиной в дверь, вздрогнув, посмотрела на подругу.
— Опоздали… змий ожил.
С ехидством рассмотрев вставшее в боевую готовность естество эльфа, Норина догадалась, что тот давно слушает их разговор, и решила разыграть обоих.
— И правда, ожил. У, какой длинный, упругий экземпляр. Но ничего, подруга, не переживай, спасем мы твоих ежиков от злого змия. У меня всегда при себе нож имеется, раз и ермунганд без головы.
— А ты не боишься? Вдруг он ядом плюнет или укусит? — Сари с переживанием смотрела на подругу.
— Да чего бояться? Я ведь целительница, смогу себя вылечить. Да и эльфа заодно спасем от злобного змия. Вон, как аспид над парнем издевается: то поднимается, то спать укладывается. Жить, наверно, основательно мешает?
Норина едва сдерживала рвущийся из нутра смех. Неосведомленность селянки в таком простом, казалось бы, вопросе, сильно забавляла. Но больше всего девушка потешалась над эльфом, настрой которого выдавал вставшая в боевую готовность мужская плоть. Целительница хоть и была юной, но уже давно изучила строение мужского и женского тела, без этих знаний лечить людей нельзя.
Наследный принц королевства эльфов, слушая разговор двух дев, все никак не мог взять в толк: о каких ежах они разговаривают. Но в какой-то момент сообразил, а на последних словах кареглазой (почему-то был уверен, что это именно она) догадался, о каком змии она ведет речь. Да еще потешается человечка! Гнев волной пробежал по телу Белегохтара. Вскочив, он сложил пальцы и стал плести заклинание.
Поняв, что они изрядно взбесили эльфа, Норина схватила рыжеволосую подругу за руку и помчалась прочь. Вбежав в комнату, она закрыла двери и, прислонившись к ней спиной, наконец, дала волю смеху.
Присев на край кровати, Сари с изумлением смотрела на смеющуюся подругу, не понимая, что могло ее так развеселить.
Отсмеявшись, травница подсела к девушке. Вытирая сплошь мокрое от слез смеха лицо, стала ей рассказывать о строении мужского тела…
Некоторое время Сари пребывала в немом ступоре. Округлившимися глазами, она, не мигая, смотрела в пол. Теперь стало понятно, почему Айка не пожелала утихомирить змия. А на подшучивание травницы отчего-то стало обидно.
— Чего это ты, подруга, приуныла?
— Да так, сижу и думаю. Почему мне Мара правду не рассказала?
— Да не обижайся ты. Рассказала бы со временем. Видно посчитала, что ты еще маленькая, вот и не стала излагать всей правды.
— Наверно, — тяжко вздохнув, Сари посмотрела на подругу. — Тогда нам по четырнадцать лет было, вот и утаила.
— Конечно, четырнадцатилетним девчушкам о таком не рассказывают, — решила подбодрить селянку целительница, умолчав о том, что сама приступила к изучению мужского тела в тринадцать лет. — Посидим немного, а потом сбегаем на второй этаж в душ, это чтоб наверняка вновь на эльфа не нарваться.
— Интересно, чего он делал в женской кабинке? — не вытерпев, устремив взор на подругу, спросила Сари.
— Да кто ж этих эльфов поймёт?
Вспомнив лежащего на полу полуголого парня, девушки звонко рассмеялись. Насмеявшись, они встали с кровати.
Приоткрыв чуть дверь, Норина осмотрела длинный коридор и, не увидев объекта их недавнего приключения, кивнула Сари, чтобы та шла за ней…
После душа девушки отправились в столовую. Плотно поужинав, они побродили по академии и вернулись в свою комнату. Завалившись на кровати, мигом уснули в предвкушении завтрашнего дня.
Утром Сари отказалась от завтрака, сказывалось нервное напряжение. Норина не стала ее уговаривать, пообещав заглянуть вечером в общежитие огневиков.
Оставшись одна, Сари растерялась и первое время никак не могла решиться встать и пойти в преподавательский корпус, где в данный момент экзаменационная комиссия принимала первокурсников. Напряжение все больше нарастало, время шло, а девушка продолжала сидеть на краю кровати.
Услышав громкий разговор в коридоре, Сари вздрогнула. И мысленно обругав себя за страхи, решительно встала. Открыв дверь, она вышла из комнаты и смело, ничего не видя перед собой, зашагала в нужном направлении. Благо вчера они с Нориной обошли здания академии и выяснили, куда им нужно идти.
Уткнувшись в чью-то грудь, девушка не сразу сообразила о появившейся ниоткуда преграде. Подняв голову, встретилась с прищуренным, острым взглядом небесно-синих глаз вчерашнего эльфа.
Схватив Сари за ворот платья, он впечатал ее в стену, прижав своим телом, зло зашипел:
— Если хоть словом кому обмолвишься о вчерашнем инциденте, живьем прикопаю в парке академии… уяснила?
От такого обращения Сари затрясло, но не от страха, а от гнева.
— Да больно ты кому нужен, — буравя злым взглядом эльфа, сдавленно, полушепотом бросила она ему в лицо. Говорить было тяжело из-за стянувшего шею ворота платья, которое с таким остервенением натянул остроухий парень. — И вообще, отпусти меня!
Принц ухмыльнулся и для устрашения, в желании приподнять девушку над полом, еще сильней натянул ворот платья, но, видно, не рассчитал силы. Тонкая кружевная белая ткань затрещала и осталась в руках принца.
Черные, как ночь, глаза Сари, мгновенно заволокла пелена слез. Сдерживая внутреннюю обиду, она смотрела на зажатый в руке парня воротник своего платья, подаренного боцманом этим летом. Обиду заменила волна гнева.
— Да чтоб у тебя на носу мухомор вырос!
Оттолкнув немного растерявшегося парня, Сари рванула со всех ног из общежития, растирая по щекам бежавшие слезы.
К ее удивлению,
