Личное счастье декана Дем Эрдхаргана - Ольга Токарева
Сари ничего не ответила в ответ, только сильней нахмурилась.
Не поняв настроения ведьмочки, Саверлах обнял ее тонкий стан и через мгновение они стояли посередине большой столовой залы замка Ир Куранских.
Вся большая семья была в сборе и уже вторые сутки переживала за молодую чету. Хотя, что душой кривить, больше всего за их рыжеволосую малышку.
Вириди со слезами на глазах бросилась к дочери, за ней последовали братья и сестры. И лишь Аронд стоял в сторонке, дожидаясь своей очереди. В знак благодарности за дочь хлопнул свой тяжелой ладонью зятя по плечу.
К внутреннему удовольствию ведьмака устоял демонюка, даже не шелохнулся.
— Спасибо, — тяжко вздохнув, вымолвил глава семейства. — А ну, дайте мне нашу проказницу на руках подержать.
Подойдя к жене, он сгреб дочь ручищами, подкинув, сразу поймал и, уловив задорный смех в ее глазах, прижал к своей груди.
— Доченька, — едва слышно прошептал он, гладя ладонью худенькую спину. — Наша маленькая Сари… Мы ведь чуть вновь не потеряли тебя… Обещай, что не будешь творить глупостей.
Отстранив от себя дочь, Аронд с болью в глазах смотрел на нее в ожидании.
— Не буду, — едва слышно шепнула девушка. Я не знала, что так будет. Обняв руками шею отца, она положила голову ему на плечо, наслаждаясь близостью с родным сердцу человеком.
Услышав жалобное урчание в животе дочери, ведьмак со смешинками в глазах опустил ее на пол.
— Кто-нибудь покормит эту очаровательную малышку и ее мужа?
В зале раздался веселый смех. Большое семейство Ир Куранских поспешило занять свои места за длинным обеденным столом, едва помещающимся за ним. После небольшого перекуса и тихих шепотков разговор плавно перешел в недавние события. Услышав, что это Хранитель Пустынного государства наделил их стражниками из змеек, Сари разрыдалась от счастья…
Вот уже и две недели пролетели их семейной жизни с Саверлахом. Больше всего ведьмочку радовали занятия по приготовлению зелий. Все адептки поглядывали на нее с завистью. Магия сияет, еще и муж красивейший из мужчин. А некоторые не верили, подходили и спрашивали, правда, что зам ректора ее муж? Приходилось показывать им брачную вязь и с гордо поднятой головой, хмыкая, уходить.
Все бы ничего, и семейная жизнь Сари нравилась, но разбросанные по покоям носки Саверлаха уже довели до белого коленья. Уже с неделю она вынимает и собирает их по разным местам. Приготавливая постель ко сну, откинув одеяло, ведьмочка от гнева стала хватать ртом воздух. Подхватив носок, переводя дыхание, заорала на всю комнату:
— Саверлах!.. Мать твою за ногу!
Дверь ванной комнаты тут же открылась, и из нее вышел демон. Как всегда вокруг его бедер было замотано полотенце, сегодня отчего-то откровенно приспущенное. Облокотившись об косяк, с невозмутимым видом он посматривал на разъяренную жену.
«Есть!» — мысленно ликовал ненаследный. Со всей силы сдерживая рвущейся наружу смех, но удержать крылья носа не мог — они то и дело широко раздувались от его глубокого дыхания.
Если бы Сари не была так взвинчена, то поняла, что муж над ней решил подшутить, но гнев застилал глаза и ее понесло.
— Ты что, демонюка проклятый, решил меня угробить своими носками⁈
Держа носок в руке, ведьмочка потряхивала им и наступала на демона разъяренной тигрицей.
Этого уже Саверлах выдержать не мог. Рванул к жене, подхватив ее на руки, закружил, смеясь.
Получив по лицу пару раз носком, опустил жену на пол, согнувшись, зашелся в веселом смехе. Отсмеявшись, вытер выступившие от смеха слезы. Подхватив на руки свою драчунью, перенесся с ней на кровать.
— Ты ко мне вернулась, — с нежностью обняв ее крыльями, демон прижал к себе свое рыжеволосое сокровище. — Мне было страшно смотреть на тебя и не видеть того задора и блеска в глазах, который был так присущ моей проказнице.
Подняв голову, Сари посмотрела на него с недоумением.
— Но я ведь твоя жена. Должна вести себя согласно статусу и положению в обществе.
— Ты никому ничего не должна. Ты моя… Слышишь… Моя маленькая самая лучшая ведьмочка. Не спеши взрослеть, оставайся той прежней, моей взбалмошной малышкой. Ты еще так молода. Не губи свои лучшие годы, подстраиваясь под угоду кому-то. Придет время, и ты уже сама поймешь, что ты стала другой. А я буду любить тебя любой. Сквозь годы и время мы пронесем любовь друг к другу. И на смертном одре я прикоснусь к тебе своими губами и прежде чем уйти за грань успею шепнуть — я люблю тебя, моя малышка…
