Связано с любовью (СИ) - Брай Марьяна

Морти отошла к окну, и рассказывала оттуда, видимо, не хотела смущать меня взглядом пока я ем. Не плохая и не глупая женщина, эта Морти, да еще и работает бесплатно!

– Матушка ваша всем говорит, что Бог ее среди всех выделил и дал святое дитя. Все сначала смеялись, а потом поняли – ее капеллан давно начал обрабатывать – как понял, что отец долго не протянет. Знал, старый лис, что тот денег оставляет. Только вот отец ваш этого не предусмотрел, а так бы мог жалованье положить ей на каждый месяц, жили бы себе тихохонько. А сейчас вот на улице окажетесь, или в монастыре.

– А мне сколько лет? – я снова откинула одеяло – перед глазами торчали коленки – «бульонки» – тощие ноги, и огромные, в сравнении с голенью колени. Это ж надо было так вляпаться – в тело подростка. И что мне прикажете делать, уважаемая судьба? Ожидать переходного возраста, снова бороться с системой? Не, я не осилю второй раз.

– Пятнадцать, можно бы уже и замуж, только вот, ни приданого ни роду от вас, да и не каждый поверит, что с головой у вас все в порядке, – с жалостью продолжала Морти.

– Значит, мать готовит нас для монастыря… А я могу не идти туда? – я поставила поднос на постель и повернулась к Морти. Та сидела не шевелясь, с широко раскрытыми глазами.

– Ну, отец, поди и мне долю оставил. Так?

– Должно быть, – задумчиво сузила глаза Морти.

– Это значит, мать не сможет отдать дом церкви, понимаешь? Можешь узнать? Есть в доме какие документы или что тут нужно, чтобы дом передать?

– Есть, есть, деточка, сейчас я всю корзину принесу, и ты сама глянь, я-то ведь не грамотная, а ты и книгу с песнопеньями ангельскими читала, и молитвы Единому Богу и его детям.

– Кому песни? – тут мне стало еще страшнее.

– Единому Богу нашему… и его детям.

– Отцу и Сыну, и Святому духу?

– Нет, ты чего это. У нас Единый Бог и его Дети, которых он изгнал из Рая, а потом вернул, и сейчас Он и трое его детей правят миром. Ты ж сама мне все рассказывала, да еще и подробно. Видать, и правда, задело твою голову.

– А что со мной случилось то?

– Епископ приезжал в Лефат, вы с матерью и бросились его встречать, да хотели поближе подойти, да приложиться к руке его, а тут у него лошадь понесла, карету в сторону, вот тебя и пришибло. Думали не выживешь.

– Куда приезжал говоришь Епископ?

– В Лефат. Так город наш зовется.

– А год сейчас какой?

– Сто раз по двести и еще пять.

– А страна какая?

– Сторона?

– Ну, город наш где находится?

– У большого озера за железной горой… – начала было Морти.

– У шкафа, на пороге, где в Нарнию дороги? – начинала закипать я.

– Нет. Это Биртания.

– Ну, отлично. Нарния  значит где-то недалеко, думаю, – стараясь не скатиться в истерику, шутила я, чем вгоняла Морти в ужас. – Я шучу, Морти.  А сейчас, можешь идти, только будь добра, Морти, покажи мне туалет, и принеси горячего чая.

– Туалет в коридоре. Тут еще матушкина спальня и молельная комната. А внизу кухня и гостиная. Ну, и прихожая небольшая есть. Не заблудишься, только вот, пожалуй, не надо тебе пока спускаться.

– И так, значит, мы купцы. Без рода, без денег, но с Богом, которого купили за сундук серебра. А в нагрузку у меня ударенная пыльным мешком матушка. Это как раньше – к конфетам «Метелица» и тушенке всегда полагался салат из морской капусты. Отличное место и перспективное время, – бурчала я себе под нос, пробираясь к туалету. – Бир… Тания. Да, у Бога плохое воображение, раз он не может придумать мирам разные названия, мог бы хоть как создатель Икея – рандомно выбирать буквы и получать новые слова. Сейчас я точно была уверена, что это не розыгрыш, но надежда оставалась.

Как бы средне я не училась в школе, но уверена на тысячу процентов, что нет такой веры, такой страны и такого города. По географии у меня была тройка, но я точно знала, что Волга впадает в Каспийское море, что Гулаг – это не архипелаг, и что нет в мире города с названием Лефат.

Входная дверь хлопнула. Морти ушла, оставив на моей кровати корзину с документами. Как и обещала. Понимает, что девочка в опасности с этой ехидной. Как дожила до пубертата – тайна, покрытая мраком.

Ну что же, хоть одно осталось неизменным – мы снова купцы, а из хорошего… У меня новое тело. Да, тощее и цвета весеннего неба, но, как говорится, были бы кости, а мясо наро́стим. Самое главное – я, возможно, смогу стать мамой! Хоть бы! Хоть бы не проснуться завтра парализованной в больнице с белыми стенами, и лицом Игоря надо мной…

Глава 4

Я вернулась в постель после ухода Морти, нашла в корзине бумагу, в которой было прописано следующее: «Владелец дома 46  на Мортимер-роу Барнабар Элистер – купец, завещал все свое имущество, кое находится по этому адресу своей супруге Лауре Элистер и дочери Розалин Элистер в равных долях».

Дальше были детали и описание состояния, в котором не был учтен сундук с серебряными монетами. Эх, мамка, мамка, ума у тебя как у канарейки, а все туда же – в первую очередь к сундукам с деньгами, прижала бы свою тощую задницу, и молилась тихонько дома, прямо вот, сидя на сундуке и молилась бы, так нет, обязательно надо людям показать, как Бога любишь. А капеллан шустрый, гляжу. Без лоха и жизнь плоха. Сидит поди сейчас вместо нас на этом сундуке и Бога с его детьми благодарит. Вот с чем еще надо разобраться – что это за вера такая!

Я спрятала корзинку под кровать, а бумагу на дом запрятала в туалете – щель над окном была не видна за шторой, и свернув достаточно свежий документ гармошкой, буквально, отремонтировала дыру. Чистота и тепло мою родительницу вообще не беспокоят. Так что, бумага там в полной безопасности. Быстрее бы на ноги встать, а там хоть осмотреться – что за место, что за люди. Но, видать, и хорошие люди есть, раз эта Морти бесплатно возле меня крутится. Хотя… пока надо быть со всеми как с врагами.

Заснула я моментально – слишком много движений сделала за утро, но обещала себе ежедневно ходить, так как помню что врач говорил Игорю, когда тот руку сломал – ходить, двигаться, выполнять легкую работу – быстрее придешь в норму. Проснулась от запаха свечей в полной темноте. Ну, хоть какая-то стабильность. Надеюсь, она новых мероприятий не задумает, а то не доживу до заживления ребер. Делала вид, что сплю, а как она ушла, снова открыла настежь окно. Есть хотелось страшно.

Морти говорила, что мать приносит мне еду. Это та самая еда, что утром приносила Морти, или есть еще какая-то еда? Организм растущего олененка просил пищи. Но спускаться по лестнице я еще опасалась. Выпила холодный, но сладкий чай, принесенный Морти в прикуску с зачерствевшим хлебом. Урчать в животе перестало. Легла, укуталась и заснула с мыслью «Чем быстрее утро, тем быстрее завтрак».

– Каши сегодня матушка не оставила, пришлось мне вернуться домой, дома взять тебе немного, а то ведь прозрачная почти, – с жалостью говорила Морти. Я проснулась и посмотрела в окно – было пасмурно.

– Отчего же ты тогда из дома носишь. Денег тебе не платит, сама еды не оставляет. Помоги мне спуститься вниз, проверим что есть в кухне. Мне эти твои три ложки – мертвому припарка - до обеда кое-как перебиться, а вечером желудок уже со мной человеческим голосом начинает разговаривать.

– Кто с вами разговаривает?

– Дед Пихто, иди вниз, Морти, и чай завари. Достань все, что есть. Я в туалет, а потом крикну тебя – встретишь на лестнице.

– Хорошо, хозяйка, – спокойно ответила Марти. Не нашла я в ней второго дна, слишком проста она для того, чтобы притворяться. Просто добрая, вон, и еды принесла. Выйдя из туалета, я жадно набросилась на кашу и хлеб, оставленные женщиной на столике. И правда, мало этого.

– Морти, я иду, подстрахуй меня на лестнице, крикнула я вниз.

– Чего сделать? – переспросила появившаяся внизу светлая голова.

– Поднимись, поддержи меня, а то мало-ли, рухну, так еще и головой ударюсь.

– Так может, стукнитесь, да и вспомните все заново?