До самой смерти - Миранда Лин
– Не стоит. – Я вытянула руки над головой, глядя на последние лучи заходящего солнца. – Я знаю, что, несмотря на все изъяны, где-то в глубине души отец был ко мне небезразличен. Пусть даже это было лишь тенью его любви к моей матери, желал он того или нет. Отец научил меня быть сильной в мире, в котором слабым никогда не спастись от охотников. – Я замолчала, тщательно подбирая слова. – Когда мы встретились, ты сказал, что я убила твоего брата, отца и соседку. Мне жаль. Хочешь верь, хочешь нет.
Орин погрузился в молчание, словно унесся мыслями в закатную даль.
Поэтому я продолжила, лишь бы заполнить неловкую тишину.
– Мне кажется странным, что Смерть выбрал так много близких тебе людей. И отца, и брата?
Он помолчал еще несколько минут, прежде чем ответить.
– На самом деле Эзра мне не брат. Но он был моим другом. Да и про отца я мог соврать. Не знаю, кем он был. Можешь расспросить о нем мою мать, но она никогда не отвечала на мои вопросы, так что сильно не надейся. Кем бы он ни был, я должен верить, что он мертв. Ведь как он мог просто взять и уйти от нее?
Я обдумывала его слова несколько мгновений, а потом сказала то, о чем тут же пожалела:
– Как по-твоему, Маэстро может быть твоим таинственным отцом? Вдруг тот и не уходил вовсе?
Орин резко повернулся ко мне, несколько прядей выбились из безупречной прически и упали ему на лицо.
– Нет.
– Просто… твоя мать так тепло о нем отзывалась, будто сохранила много старых приятных воспоминаний, а теперь все изменилось.
– Дрексель Ванхофф мне не отец. Он мой дядя.
Я не смогла сдержать резкий вздох.
– Твой дядя каждую ночь подвергает тебя пыткам?
– После того как он пришел к власти, тьма постепенно уничтожила в нем всякое подобие доброты. Моя мать танцевала на его сцене. Без устали работала на него, готовила, убирала и даже помогала оповещать горожан о его шоу. Она была привязана к нему сестринской любовью задолго до того, как он связал ее магией.
Я подумала об Элоуэн, которая трудилась не покладая рук, как и остальные в Синдикате. Подумала о людях Маэстро, что рыскали по переулкам в любое время ночи. О том, сколько боли было в их взглядах, когда они пытались схватить меня, и о страхе, что скрывался за принуждением. Какие же кошмары пришлось лицезреть матери Орина из любви к брату.
– Наверное, нам не стоит говорить о таких ужасах.
Орин встал и подал мне руку. Я приняла ее, а затем, поднявшись, подошла к краю крыши. Он крепко сжимал перила, пока мы стояли бок о бок, наблюдая, как последние цвета на небе растворяются в ночи.
– Поделись со мной радостным воспоминанием из детства.
Я улыбнулась.
– У меня была подруга. Вернее, та, кого я считала подругой, когда не знала иных привязанностей. Теперь я не уверена на ее счет.
Лицо обдало жаром. Во мне крепло опасение: следует ли рассказывать Орину, что знаю о его дружбе с Ро? Но разве это мое дело? И зачем мне рисковать и обрывать тонкие нити симпатии, протянувшиеся между нами? Я не его надзиратель, а он ничего мне не должен.
– Как вы познакомились?
– Она была старше. И очень добра ко мне, в отличие от остальных. По-своему защищала меня и учила жизни.
– Деянира. – В его глазах было столько печали, что я задумалась, сумеем ли мы завязать дружбу. Мы затронули трудные темы, которые причиняли обоим сильную душевную боль, но в действительности продолжили притворяться, как истинные артисты.
Я ждала, когда он скажет, что я невыносима и мне нельзя здесь оставаться. И пусть мы оба отчасти хотели сблизиться, этому никогда не бывать. Но прежде чем прозвучали откровения, дверь распахнулась и к нам присоединились Пэйша и Тея.
– Мы все пропустили? – спросила Тея. – Черт.
– Как всегда, – ответила Пэйша, глядя на горизонт, за которым только что скрылось солнце.
– Мы… э-э… ничему не помешали? – Тея улыбалась слишком уж радостно, хотя ее лицо было перепачкано в золе, а фартук весь покрыт сажей.
Мы отодвинулись друг от друга и хором выпалили:
– Нет.
– Отлично. – Пэйша неспешно подошла к клетчатому пледу, по одному подняла наши бокалы и снова наполнила их любимым янтарным напитком Орина, а затем подала их нам. – Потому что мне нужно потанцевать.
Я уже слышала, как они собирались вечерами, иногда с музыкой, иногда без. Но всегда вместе. Обычно их смех долго не стихал, лишь за несколько часов до рассвета наступала тишина и все возвращались в дом.
– С днем рождения, Дева. – Охотница чокнулась своим бокалом с моим. – Желаю дожить до столетия в мире.
– Поздравляю! – присоединилась Тея, сняв фартук и бросив его на пол.
– С днем рождения, Ночной Кошмар.
Голос Орина, окрашенный ноткой грусти, пробрал меня до нутра. Только я подумала, что мы покончили с враждой, так сразу возникло чувство, что мы, наоборот, возродили ее. Ведь оба знали, как трудно будет, помнили общее прошлое, которое началось еще задолго до нашего знакомства. Я лишила жизни близких ему людей, а он разрушил мою. Или же мне так казалось… пару месяцев назад.
– Хороший выдался день или плохой? – спросил Орин, обращаясь к Пэйше, и резко поставил свой бокал.
– Плохой, – ответила она, потупив взгляд.
Он взял ее за руку и потянул на середину крыши. Они отбросили плед в сторону и начали танцевать, двигаясь так, будто оба слышали ритм неземной песни, неведомой для всех остальных.
– Он никогда не вернется, и мне не хватает сил это принять, – сказала она так громко, чтобы все ее услышали.
Я не знала, что за мужчина мог бросить такую красавицу, полную страсти, но тот, кто причинил ей боль, не заслуживал прощения. Жаль, что она явно его даровала бы. Она страдала, и это многое объясняло в ее поведении и характере. Любой был бы счастлив оказаться с такой преданной и невероятно заботливой женщиной.
Мелодия, которую они оба слышали, видимо, стихла: Орин разорвал объятия и подошел к виолончели. Мое сердце екнуло в предвкушении. Признаться, я поняла, что отныне, услышав музыкальную ноту, буду неизменно представлять выражение его лица в тот миг, когда он закрыл глаза и исчез в своем собственном мелодичном мире.
– День вышел плохим не из-за твоего праздника, если ты вдруг так подумала, – сказала Тея.
– Не подумала, – прошептала я, потому что улыбка Пэйши еще недавно была искренней.
Охотница гибко извивалась, вращаясь в
